Книга демона - Юрий Бурносов

– Опять ты за свое! – рассердился Гай, сразу поняв, к чему клонит приятель.

– А ты не шуми, ты сам поразмысли: проку от нас в бою никакого, а капитан Хрюк герцога ослушался, решил морем пойти, хотя ему сказано было сушей до Линны добираться. Да еще и в бой вздумал ввязаться, а это дело безнадежное. Может, конечно, сколько-то тралланских кораблей он потопит, но все равно сгинет, и помощи у Линны просить будет некому. Вот я и предлагаю: не станем мы цепь опускать, не выпустим «Цветок» из гавани. И Хрюка спасем, и всю команду, и корабль. А сами отправимся в Линну за подмогой, как в гербовой бумаге и велено… Ну что, здорово я придумал?

Гай заколебался. Все вроде бы гладко у Джайла выходило, все правильно – это если умом решать. Но сердце подсказывало, что не так тут чисто, как кажется.

– Давай мне бумагу-то, – Джайл протянул руку, и Гай отпрянул.

– Нет! – сказал он, торопливо пряча документ за пазуху.

– Ты чего? Разве я неправильно что-то говорю?

– Почтенный Скайвир на нас надеется, – сухо сказал Гай. – И Олфо, и Сналт. Уже небось паруса подняли…

– Так они же на верную смерть идут! На погибель!

– А если нет? Туман же! Они незамеченными подойдут к тралланам, и…

– Брось! Ты что, серьезно? Хрюк – дурак, это всем известно.

– Нет, не дам бумагу, – решительно заявил Гай.

– А я говорю, давай! – Джайл лениво поднялся, сплюнул на землю. – Отдай ее мне!

– Нет, – Гай попятился, рука его сама собой легла на рукоять подвешенного к поясу меча, и Джайл, заметив это, криво усмехнулся.

– Ты чего это? Меня рубить собрался? Я-то думал, мы друзья.

– Пошли в каземат, – слабо пискнул Гай.

– Документ мне отдай, тогда, может, и пойду.

– Пошли, а потом отдам.

– Сейчас давай.

– Нет.

Они остановились друг напротив друга – их разделял один шаг.

– Ну?

– Нет…

За углом что-то негромко лязгнуло, послышался тихий говор. Джайл напрягся.

– Последний раз предлагаю: давай бумагу и пошли вместе.

– Нет, – Гай вновь упрямо мотнул головой.

– Ну и дурак! – прохрипел Джайл, оборачиваясь на приближающийся шум. – Хрюк дурак, и ты такой же! – Он сорвался с места, попытавшись сбить недавнего приятеля с ног, но Гай увернулся, отпрыгнул в сторону, и Джайл, не решившись больше здесь задерживаться, ругаясь, исчез в темном тесном проулке. В тот же самый миг из-за угла показалась уже знакомая Гаю троица.

– Кто такой? – грозно спросил пузатый дозорный, но, разглядев мальчишечью фигурку, сразу сменил тон голоса: – А, посыльный Скайвира. Недалеко же ты добрался. Заблудился, что ли?

– Да, почтенный солдат, – сказал Гай, еще дрожа от перенесенных чувств.

– А приятель твой где?

– Ушел он. Другой дорогой ушел.

– Но тебе-то по-прежнему к каземату надо?

– Да, туда.

– Ну, раз так, пошли с нами. Проводим до стены. Объясним, как дальше идти… Ну надо же – заплутал!… – Дозорный внимательно осмотрел Гая и, разгладив пышные усы, по-доброму рассмеялся.

Каземат Острого Мыса находился совсем рядом с морем. Некогда он представлял собой обычную пещеру, коих в окрестностях Гарды было предостаточно, но лет восемьдесят назад, когда почтеннейший герцог Эдган взялся перестраивать городскую крепость согласно новым порядкам фортификации, к этой пещере с помощью пороха и наемных гномов был прорыт подземный ход. Приглашенные маскаланские мастера расширили пещеру и поставили в ней две хитрые машины: одна качала в город пресную воду из подземного озера, а другая поднимала и опускала на дно бухты три тяжелых прочных цепи. Попасть в каземат можно было лишь из-за крепостной стены. Поговаривали, правда, что гномы оставили свои, неприметные для обычных людей ходы, которые все же сумели обнаружить маскаланцы. Обнаружить обнаружили, но никого о том не предупредили… Сколько в этих слухах правды, горожане сказать не могли. Может, Рмоан что-то знал, но он на эту тему обычно не распространялся. Как, впрочем, и на любые другие.

Гарда как-никак была городом большим, с длинной историей. А о подобных городах каких только легенд не рассказывают…

Все это и еще кое-что Гай услышал от пузатого дозорного, назвавшегося Толеном. Он один только и говорил всю недолгую дорогу; его товарищи отмалчивались, поглядывая по сторонам, а Гай хмыкал, угукал и качал головой в нужных местах.

Крепостная стена охранялась надежно; поверху расхаживали многочисленные патрули с фонарями и факелами, а внизу едва ли не через каждые двадцать шагов стояли замершие неподвижно рослые ратники в отмеченных гербом панцирях. Много было здесь и дозорных, и ополченцев, и канониров, и конников, но почему-то именно солдаты герцога казались Гаю основной силой Гарды.

Два таких внушающих уважение солдата охраняли подземный ход, ведущий в каземат. Начинался ход в непримечательном месте, которое можно было принять за старый склеп или за пересохший каменный колодец. Дубовая дверь, окованная медными полосами, была открыта, но черный проем загораживали железные, опирающиеся на огромные мечи истуканы. К ним Гай и обратился, с некоторым смущением и душевным трепетом предъявляя помятую за пазухой бумагу.

– Почтенные, у меня дозволение от герцога. Капитан Скайвир велит выпустить его из бухты, пока на море стоит туман и пока не рассвело.

Истуканы чуть наклонились вперед, разглядывая документ.

– Проходи, – глухо пробасил один, делая шаг в сторону.

– Заходи, – просипел второй, поворачиваясь боком.

Гай скользнул мимо истуканов, удивляясь той легкости, с которой они его пропустили. Впрочем, сообразил он через мгновение, в каземате хватает бойцов. Сказал же почтенный Скайвир, что разговаривать придется с начальником охраны. А где есть начальник, там, понятное дело, и рядовые охранники должны иметься.

Размышляя подобным образом и находя в этом некоторое развлечение, Гай мчался по длинному, постепенно опускающемуся ходу, освещенному масляными фонарями. В узкой канавке справа от него с тихим журчанием бежала вода; Гаю стало любопытно, кто из них движется скорей – он или ручеек. Он пошарил по карманам, надеясь найти какую-нибудь щепочку, не нашел ничего подходящего и тут же вспомнил о бумагах, зашитых в карман пояса, а это воспоминание вытянуло за собой мысли об Обители Трех Богов, о почтенных монахах и отце Абаке.

Гаю стало грустно. Он ладонью погладил пояс, где вместе с рекомендацией из Обители прятался последний подарок учителя, и подумал, что занимается сейчас не своим делом. Ему бы писать надо, стиль оттачивать, виньетки выводить, а он с мечом по подземельям бегает да воевать готовится.