Предел - Елена Лобанова

Наконец, из леса вылетел Нэрнис. Меч в крови, сам он — тоже, глаза — шальные. Что Светлый кричал, никто понять не мог. А он не мог замолчать. Хорошо, что хоть успел разминуться с Айшаком, который вернулся бешенным галопом. Айшак сделал «свечку» и сбил наземь еще одного разбойника. Подняться лиходей уже не смог. Лошак с такой силой отработал ему задними ногами по черепу, что мотнувшаяся голова чуть не насадилась лбом на тележную ось. Отвратительный хруст, крики, ор Айшака, храп мерина и вопли Нэрниса, которые стали странным образом перетекать в песню, совершенно доконали Пелли и довели до долгожданного обморока.

Вайола, наконец, выдрала свою ногу из «сестринских» объятий и довольно лихо свалилась на спину разбойника, который так неосторожно повернулся задом к телеге, отбиваясь от изящных атак Нэрниса. На блестящий наспинник Воительницы хлынула кровь — Светлый с оттягом рубанул мечом очередного нападающего. Помогать Воительнице подняться не имело смысла. Придавленный ею личный противник оказался головой аккурат между двух «железных» грудей, лицом в землю. Неуспокоенная, радостно урча, била его по темени рукояткой секиры. Голова — не гвоздь, и меж грудей забивалась плохо. Противник не подавал признаков жизни. Вероятно, он умер в тот момент, когда Воительница припечатала его к дороге и тем самым сломала шею. Нэрнис поспешил на помощь к брату. Даэрос за это время успел расправиться с еще одним разбойником. Последний оставшийся в живых «селянин» попытался отбить ножом колющий удар даги, но рассек воздух. Полутемный прыжком оказался у него за спиной, и в следующее мгновение острие его оружия уже показалось из груди грабителя. Айшак озверел от запаха крови и носился по дороге, топча трупы. Даэрос высвободил дагу и рванул обратно в лес.

В лесу хрустело и шуршало. То ближе, то дальше слышался топот и тяжелое дыхание. Недоумение Нэрниса длилось не долго. Даэрос выгнал на дорогу хозяина постоялого двора. У этого разбойника был меч. Для человека, прожившего всю жизнь в сельской глуши, такое искусство владения клинком было нереальным. Да и двигался он слишком быстро для простого человека. Пока Светлый удивлялся и прикидывал, как бы перебросить брату свой меч, дага в правой руке Даэроса преобразилась. Она раскрылась в обе стороны двумя малыми клинками и превратилась в трезубец. Полутемный поймал оружие противника на раскрывшуюся дагу, вывернул, и меч «трактирщика» отправился в полет в сторону леса. Еще до того, как он упал на землю, вторая дага Даэроса погрузилась в тело врага по самые дуги. Теперь Нэрнис сообразил, почему его брат отбивался с правой руки более коротким клинком. В голове плыл туман. Мир странно дрожал. В ушах звучала протяжная музыка. Даэрос «накатывал» все ближе, как волна.

— Нэрьо, кончай петь! Аль Арвиль, держите себя в руках! Брат, ты меня пугаешь…

Ар Ктэль безрезультатно тряс своего Светлого родича. Отчаявшись привести Нэрниса в чувство уговорами, он отхлестал его по щекам. Песня закончилась.

Пелли всё ещё была там, где ей и надлежало быть — в обмороке. Полутемный решил её пока не беспокоить. А вот Вайола пыталась встать и вытащить голову разбойника, застрявшую по самые уши между сплющенными тазиками грудей. Даэрос, не церемонясь, уперся в плечо Воительницы и рванул «предмет» за окровавленные патлы. Нэрнис смотрел на это, как на что-то далекое, невозможное, происходящее не здесь и не сейчас. Когда брат командовал, он слушался потому, что надо было что-то делать дальше. Пусть даже просто двигаться. Дерево убирать — значит, дерево убирать. Стилеты пересчитать, а вот снимать обувь с трупов…

— Нэрьо, я тебе потом все объясню. Воительница, телегу надо отвести обратно, задом. Айшака изловить и привязать. Возвращайтесь за поворот, возьмите Нэрниса за руку и уведите его. Ждите там. Я позову.

Пелли очнулась и стала задыхаться в перине. Она приподнялась и огляделась. Попоны и перекладина лежали рядом с ней в телеге. Впереди дорога поворачивала, и надо было аккуратно проехать поворот, а то он слишком крутой. Но она же это уже делала… Или ей все приснилось? Нет, не приснилось! Нэрнис, забрызганный кровью, стоял рядом и гладил Крысака. Вайола обтирала Айшака её косынкой. Не приснилось. И эта жуткая воющая песня… Пелли заплакала.

— А Даэрос? Он погиб, да?

— Нет. — Отозвалась Воительница. — Он на дороге… убирается.

Нэрнис молчал и гладил мерина.

Наконец прибежал Темный и, подхватив Крысака под уздцы, повел по дороге. Пелли сидела, не прикрытая никаким шалашом от того зрелища, которое упрямо лезло в глаза. По обе стороны от телеги в кровавых лужах валялись тела людей. Даэрос решительно вытащил старые сапоги, в которых прежде мучился Нэрнис, и заставил брата переобуться. Дальнейшие действия Ар Ктэля казались Пелли загадочными и ужасными. Он просто издевался над Светлым:

— Здесь потопчись, теперь присядь, встань! — Даэрос таскал за собой Нэрниса от тела к телу.

В телегу забралась Вайола. Она смотрела на жизнь гораздо проще, как ребенок, который пока вообще не понимает в чем ценность жизни. В молодости кошмары начинают мучить с некоторым запозданием, так что ей до них было пока далеко. Воительницу куда больше интересовал Полутемный.

— Новые следы делает! — Зашептала она на ухо Пелли. — Какой умный! А ножи как бросает!

Наконец, Даэрос удовлетворился результатом, бросил в телегу какой-то сверток и привесил к заднику связку разрезанных сапог. Он обернулся, посмотрел на бледную Пелли, запрыгнул в телегу и пристроил перекладину на место. Попоны шалаша были как нельзя кстати. Пелли еле держалась.

— Вайола! Немедленно садитесь на Айшака, оседлаем его потом. Нэрьо, иди в телегу!

Даэрос запрыгнул на место возницы и взялся за хворостину.

— Но! Пошел.

Телега покатила по дороге. Еще один труп с раздробленным черепом видели только Даэрос и Вайола. Это был тот разбойник, которого гнал по дороге Айшак. Догнал, значит.

Нэрнис подобрал ноги, чтобы не пинать бурдюки и корзины, уткнулся Пелли в колени и беззвучно зарыдал. Приключения оказались совсем не такими веселыми, как он предполагал вначале. И страдал Светлый Аль Арвиль не от чувства вины, а от того, что жизнь имела еще и такую сторону — отвратительную в своей подлости и кровавости. И каждое новое судорожное рыдание он сопровождал немым вопросом, на который никто не смог бы ответить: «И что им дома не сиделось, селянам этим?»

Вечером лагерь устраивали Даэрос и Вайола. Пелли и Нэрнис спали в телеге.

— Сон — это то, что надо. Хорошо, что они уснули. — Полутемный разводил костер.

— А я совсем спать не хочу! — Воительница, освобожденная от доспехов, ходила пошатываясь, но храбрилась. — И что это они такие нежные?