(не)желанный брак. Поцелуй Камня (СИ) - Мун Эми

- По нашим меркам - да, мало. Но тогда это считалось более или менее почтенным возрастом, хотя обычно аристократы доживали до восьмидесяти или девяноста благодаря стараниям лекарей. Но, увы, не в случае с Ребеккой и Вильгельмом. Герцог просто не захотел жить без своей феи.

- Несправедливо! – Ноэль даже ногой топнула. – Из-за какой-то гадины все закончилось так плохо! -  В отличие от своего брата, девушка не стеснялась в выражениях.

- Ну-у-у, - протянула задумчиво, - без этой гадины герцог бы никогда не обратил внимания на юную баронессу и они не прожили бы больше сорока лет счастливой семейной жизни, полной любви и заботы друг о друге. Ребекка фон Арнет вышла бы замуж за  Альберта и со временем жестоко разочаровалась в семейной жизни. Негодяй наверняка пустил бы ее по миру.  Проклятье осталось в силе. Не родилась бы Амелия – талантливая художница и первенец четы же Грейсторов. И Ноэлин с Александром…

Двойняшки стали настоящим чудом для Австрии и будущего в целом. Мальчик с Даром, как у его отца, и девочка, в чьих жилах текла сила Праматери. Ноэлин не была ведьмой. Но стала матерью для первой ведьмы в роду де Грейсторов - чаровницы, пленившая сердце султана жарких пустынь, который ради нее отказался от гарема с самыми прекрасными женщинами мира. Но это другая история.

- Почему браслеты не продлили ей жизнь? Ты же говорила, что это уникальная разработка! - продолжил допытываться Алекс.

О, да, ещё какая уникальная! Первый прототип амнезиатора – медицинского оборудования, позволявшего проводить операции на памяти. Не рвать воспоминания грубо и бестолково, а ювелирно сращивать вместе, формируя стройную картину восприятия. Но самый большой плюс – устройство нельзя было применить насильно. Только по обоюдному желанию пациента и врача.

Лайт перевела взгляд на два тусклых и побитых временем браслета. Давно не рабочие. У одного – предположительно женского - отсутствовала часть схемы-плетения, второй лишился двух центральных камней и сложного замка. Время и вандалы не пощадили богатое наследие, так же как и картины Ребекки де Грейстор и ее дочери - Амелии, которых сохранилось едва ли три с половиной десятка. Но теперь все это - достояние Цивилизации. И охраняются они не хуже, чем галактический Парламент.

- Уникальная, да. Но для того времени. Ты еще сравни протез короля и нынешние разработки.

Юноша вздохнул.

- Протез и сейчас неплох, - проворчал, не желая сдаваться.

- А что стало королем? Генрихом, этим, как его…

Лайт промолчала, ведь Ноэль все помнила. Ее упрямая и очень независимая ведьма, так любившая возиться с кисточками... Старомодная забава. Теперь рисуют  световыми красками, а холст – любое свободное пространство.

- … с Генрихом Благословленным, - сдалась девушка, верно истолковав намек закончить самой.

- С ним тоже все было хорошо. Он женился на Изольде. Если верить летописям – по большой любви. Не первой влюбленности, но по воле чувств взрослого и уверенного в них человека. У королевской четы родилось пять детей. Четыре девочки…

Ноэль удовлетворенно фыркнула.

- … и последний – мальчик.  Генрих Второй, в народе - Великий. Он приумножил наследие отца. Расширил земли Австарии вдвое, наладил новые торговые связи и стал тем, кто при поддержке рода де Грейсторов упразднил Инквизицию…

Дети радостно загомонили, горячо поддерживая это решение.

- … а через некоторое время вернулись ведьмы. Их вели последовательницы баронессы. Она успела закончить все свои дела и, наконец, оказалась свободна от долгой жизни, как и хотела.

- Да! Так вот! – не выдержала Ноэль. – Ведьмы – круче всех!

- Неправда! – тут же выступил Алекс. – Без браслетов ничего бы не получилось!

- Ерунда твои железки - без баронессы бы не получилось!

Яростный спор готов был вот-вот нарушить сонную тишину Центрального Музея Союза Объединенных Миров.

Лайт повернулась, и дети тут же затихли. Отвели глаза, словно им не восемнадцать исполнилось, а пять.

- Но, ма… без ведьм Эфир просто разорвал бы землю на части, - протянула Ноэль. –  Нет ни каналов выхода, ничего… И флёр проклятья  уничтожил бы все живое. Со временем, конечно. Вон соседние земли от погоды страдали, неурожаи и… и все остальное.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Девушка хмурила пирсингованные брови и старательно запихивала руки в карманы джинсов. А во взгляде тихая просьба поддержки.

Алекс тоже хмурился. Белоснежные волосы растрепались, а черные глаза горят упрямством.

Да… Причудливо мешаются черты в потомках Вильгельма и Ребекки.

- Герцог хотел помочь своей жене! – гнул свое юноша. -  Без браслетов ничего бы не вышло. Как будто можно забыть ощущение пытки под Корнем Ведьмы!

Конечно, Лайт слегка сгладила рассказ, а об интимных подробностях вообще умолчала, но живо описала боль и страх девушки.

- Вы так и не поняли, милые мои, - улыбнулась насупленным детям. - Дар Создателя и Проматери неразделимы. Одно без другого не существует, и не будь ведьм – Вильгельм и Ребекка не сняли бы проклятье, как не избавились бы от него без браслетов и горячего желания герцога помочь жене. Не думаю, чтобы девушка однажды могла самостоятельно преодолеть психологическую травму и допустить к себе мужчину.

Алекс перестал хмуриться. Всегда отходчивее сестры, он первым шел на контакт.

- Поэтому ты вытащила нас сюда среди ночи? Папа бы оценил.

Лайт мимоходом глянула на прозрачный купол галереи. Сквозь него подмигивали звезды, и муж сейчас мчался среди них к новой Колонии, на самом краю Млечного пути. Магия ведьм и Дар Создателя толкали корабль сквозь пространство, позволяя добраться в неведомые дали. Скоро в отправной точке установят портал, протянув еще одну ниточку к всеобщему Пути – системе входов и выходов на миллионах планет.

- Папа обрадовался бы, узнай, что вы в кои-то веки не сидите по разным углам комнаты. Но нет, не только для этого.

И Лайт вытащила два пластиковых билета. Один – матово-серебристый - клубился белыми всполохами света, над вторым – с янтарным тиснением – роились золотые искры.

- Академия! – выдохнули Ноэль и Алекс.

Да, еще неделю назад пришел запрос с Академии Двух Основ.  Юные ведьмы и мальчики, наделенные Даром, обучались бок о бок. Ни один год не обходился без какого-нибудь потрясения или скандала. Что не мешало Академии оставаться заветной мечтой для миллиардов юных искателей приключений. Еще бы – целая планета для исследований и ритуалов, да еще построенная над древним городом Предтеч!

- Да, Академия. Я долго думала и все же решила вас туда отправить…

Хоть  в груди до сих пор ёкает и переворачивается от тревоги. Но уточнять Лайт не стала.

- … тем более скоро я отправляюсь к отцу…

Маркус тоже настаивал на этом. Но Лайт никак не могла отпустить детей. Великая Проматерь – они выросли так быстро! Может, надо было решиться на третьего, а не строить карьеру… Ох, только Маркусу бы об этом не ляпнуть. Он и четвертого с радостью организует.

- … мы будем заниматься подготовкой станции к освоению другой галактики.

- Йе-е-ей!  - Алекс не выдержал, и подхватил Ноэль на руки.

- Пустит, дурак! – смеялась дочка.

Шутливо била по раздавшимся всего за цикл плечам и лохматила белоснежные волосы.

Да, дети выросли. Они рвутся на свободу, и как бы ни было страшно – надо их отпустить. Дать попробовать эту жизнь на вкус. Горечь первых разочарований и сладость побед.

- Мы будем обучаться в Академии! – кружил сестру Алекс. – Готовься, Колючка, ведьмам капец!

- Капец я тебе засуну в… ой-ё-ё! Только не подкидывать! Н-е-е-ет!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

- Тренировка полета на метле!

Лайт посмеивалась, глядя, как Алекс тормошит сестру. Но очень бережно, чтобы не сделать больно. Он выше на голову и будет расти еще, а Ноэль так и осталась миниатюрной куколкой, только одежда стала ярче, а юбки короче. Вольная энергия ведьмы требовала самовыражения, но Лайт должна была убедиться - несмотря ни на что дочь будет держаться брата, более разумного и спокойного. Голова и сердце должны работать вместе. Ох, угораздило же выйти замуж за потомка де Грейсторов! Да еще родить двойняшек – знак из далекого прошлого, означавший перемены.