Главный противник. Тайная война за СССР - Николай Долгополов

Именно за военные подвиги, а не за работу в нелегальной разведке, не за годы в американской тюрьме и даже не за добытые в США секреты атомной бомбы Вильям Генрихович Фишер и получил свою наивысшую награду — орден Ленина. Хотя за совершенное в США заслуживал и звания Героя. Но…

Но могу рассказать, как отказали внешней разведки в представлении на Героя. Предполагалось наградить после возвращения из плена двух героических нелегалов — Фишера и Бена — Гордона Лонсдейла, он же полковник Конон Молодый. Оба много чего добыли, никого не выдали, а сэр Лонсдейл даже взял всю вину своей группы на себя. Отсидели в тюрьмах, Бен — в английской, были обменены, добросовестно передавали опыт юным. И в один прекрасный день документы, должным образом оформленные, легли на стол серого кардинала, второго секретаря ЦК товарища Суслова. Тот не раздумывая, отказал: не заслужили. Покоробило человека, если так можно классифицировать это серое и бесцветное существо, во многом и заправлявшее советской жизнью, то, что оба были пойманы. А как — черствого Суслова, о котором ни разу и НИ ОТ КОГО не услышал НИ ЕДИНОГО доброго слова, не интересовало. В семье Фишера об этом даже не вспоминали. Вильяму Генриховичу было искренне чуждо тщеславие. А вот звание генерала он, по некоторым отзывам, был бы получить не прочь. Прожил по различным легендам пять (!) чужих жизней, так почему бы не сделаться генералом в шестой — своей собственной. Было, как признавался мне начальник Фишера полковник Тарасов представление на генерала: «Но не успели, опоздали… Да и вообще разведчикам тогда Героев и генералов не давали». И это, свидетельствую, чистая правда.

Многое в нашей современной жизни подвергается переоценке и переосмыслению. Так и деятельность Фишера, работавшего в США под именами Кайотиса, Гольдфуса, Коллинза, Марка, Арача и т. д., попытались свести к роли радиста, почтового ящика, изготовителя фальшивых документов. Хорошо хоть не подвергали сомнению его мужество, проявленное после ареста в 1957-м. Но тут уж трудно было поспорить. Человек, назвавшийся полковником Абелем, не назвал американцам ни единого нужного им имени.

И чтобы понять, что свершил разведчик в Штатах, я перечислю лишь основное из им сделанного. Во-первых, он успешно, особенно в первые годы пребывания, начиная с 1948-го, руководил довольно разветвленной сетью тех, кого в США потом окрестили «советскими атомными шпионами». Это и было главнейшей задачей его нелегальной резидентуры.

Во-вторых, в Москву не только из Нью-Йорка, но и с побережья шли сигналы о передвижении боевой техники США. Теперь, когда угроза военного конфликта сведена до случайности или до минимума, это не выглядит столь серьезно, как в годы холодной войны, когда военный конфликт между бывшими союзниками мог разгореться по любому поводу, да и без повода.

Далее, наш герой был на постоянной связи с советскими разведчиками — нелегалами, осевшими в Латинской Америке. Прошедшие школу кровавой партизанской войны нелегалы Гринченко, Филоненко, Африка де Лас Эрас были готовы в любую минуту по команде резидента Марка взорвать с помощью завербованных ими местных груженые оружием железнодорожные составы и военные корабли США, разгорись вдруг Третья мировая.

В-четвертых, Марк воспользовался знанием немецкого, и установил связи с немцами — эмигрантами, сражавшимися еще с Гитлером и обосновавшимися на Востоке Соединенных Штатов. А среди них были и известные боевики, к тому же получившие доступ к секретной информации, которой они с резидентом Марком щедро делились.

Однако именно атомная разведка оставалась целью наиглавнейшей. Тонны книг, и килограммы моих тоже, написаны о подвигах американской группы «Волонтеры», возглавлявшейся будущими Героями России Моррисом и Лонной Коэнами. Это Лона вывезла еще в годы войны из городка Альбукерка в далекий от него Нью-Йорк наисекретнейшие материалы из атомной лаборатории Лос-Аламоса. Их передал ей неведомый юный физик-американец — оперативные псевдонимы Млад и Персей. Но мало кто знает, что благодаря приезду 14 ноября в США из Канады некого американского гражданина Эндрю Кайотиса работа «Волонтеров» по добыче атомных секретов возобновилась. Тут новому резиденту по имени Марк пришлось сразу же проявить не всем членам группы понравившуюся решительность. Хорошими ребятами были Коэнами — азартными, особенно Лона, решительными, мужественными, иногда даже чересчур. И Марк понял: необходимо подстраховаться. Всю связь с атомными агентами, в том числе и с наиценнейшим Персеем — Младом, замкнул на себя. Легкие отголоски той ревности я почувствовал в разговоре с Моррисом Коэном в 1994-м. Но Марк в конечном итоге оказался прав. Коэнов срочно пришлось вывозить из США сначала в Мексику, а потом длинным окольным путем в Москву. И Млад вдруг закапризничал: война закончилась, атомный паритет установлен. Ведь русские взорвали в 1949-м — во многом и благодаря ему — свою атомную бомбу. И он решил отойти от дел. Да и в мире все больше говорили о диктаторстве дядюшки Джо — Сталина, а тиранов тогда все еще юный Персей ненавидел.

И снова Фишеру пришлось выступить в роли уговорщика. Тут было еще сложнее, чем с капризным, однако все же своим Капицей. Резидент Марк убеждал, настаивал, по-человечески просил юного физика, «ты же ценнейший агент», поработать на русскую разведку еще год-другой. И уломал. Вскоре Персей исчез, чтобы за год-полтора до смерти всплыть уже в английских водах под настоящим именем американского физика Тео — Теодора Холла и в 1998 году оставшегося верным другом страны, некогда звавшейся СССР. Он умер от рака, не сказав и толики того, что знал. А Младом оказался лишь потому, что начал по собственной инициативе сотрудничать с прозвавшими его так русскими товарищами в 17 лет. Таким был этот мальчик — гений, которого в школьном возрасте призвал для работы над атомной бомбой в Лос-Аламос сам Оппенгеймер. Великий физик и большущий друг Советского Союза, ни единого атомного секрета стране Советов, как сейчас подтверждено, так и не выдавший. И вот этого необычного, не от мира сего паренька, ходившего по лаборатории Лос-Аламоса в нарушение всех норм в чем-то напоминавшем ермолку, и уговорил Марк, он же подполковник Фишер, по-прежнему оставаться с нами.

Полковника Марка, он же Вильям Фишер, выдал американцам в 1957-м его связник Рейно Хейханен — он же Вик. Личность столь низкая и мелкая по сравнению с Фишером, что хотя бы исходя из этого вопиющего контраста, заслуживает в качестве трагического парадокса некоего обозначения, рассказа. Почему рядом с гениями разведки появляются такие абсолютно ничтожные персонажи? Герой Советского Союза Геворк Андреевич Вартанян утверждает, что людей его профессии — разведчиков — нелегалов — всегда поджидают два испытания, против которых бессильны и наиболее искусные. Первое — случайная встреча на чужой земле со старыми знакомыми, знавшими под другим именем и в иной обстановке. Второе — предательство. Их с женой Гоар, проработавших в разных частях света больше сорока лет, Бог миловал. Фишера — нет.