Тренинг уверенности в себе - Мануэль Дж. Смит

что у тебя не было сомнений в отношении моих способностей вести дела! (Негативное заявление).

Отец (обороняясь): Может быть, небольшие сомнения были, а что ты хотел после твоего банкротства и всего остального?

Поль: Я действительно провалил несколько дел до этого и не упрекаю тебя за то, что ты так это воспринимаешь. Но мне все время кажется, что я должен постоянно обращаться к тебе по каждому поводу, чтобы убедиться, что все в порядке (Негативное заявление, Самораскрытие).

Отец (возражая): Но…

Поль (прерывает его): Я знаю, что ты хочешь сказать, и согласен с тобой. Глупо так относиться к этому, но я не могу иначе! Назови это неврастенией. Я собираюсь поговорить об этом с психотерапевтом, но пока я хочу изменить положение дел так, чтобы перестать чувствовать себя маленьким мальчиком, который должен советоваться во всем со своим папой (Негативное заявление, Самораскрытие).

Отец: Тебе не придется продавать магазин и отдавать мне деньги (некоторое время молчит и задумчиво смотрит на Поля). Я никогда не думал, что мое стремление помочь тебе — это плохо.

Поль (молча смотрит на отца): Я не думаю, что это плохо, и признателен тебе за стремление помочь мне, но из–за этого я чувствую себя некомпетентным человеком, возможно, я такой и есть, но я не хочу быть таким (Игра в туман, Самораскрытие, Негативное заявление).

Отец: Если для тебя это так важно, почему бы тебе не вернуть мне деньги чуть позже, но не продавать магазин.

Поль: Почему продажа магазина так тебя беспокоит? (Негативные расспросы).

Отец: Пока у тебя есть магазин, я знаю, что у тебя хороший стабильный доход. Если со мной что–то случится, и я не смогу больше работать, я знаю, что смогу рассчитывать на твою помощь маме и мне. Пенсия не за горами, и, когда я уйду на пенсию, возможно, я мог бы помогать тебе там, чтобы продолжать что–то делать.

Поль: Отец, если с тобой когда–нибудь что–нибудь случится, я постараюсь помочь вам, чем только смогу. Это странно звучит из моих уст: «Я помогу тебе». (Недолго молчит.) Мы напишем закладную на все, что я тебе должен, на твое имя в банке, и я буду регулярно переводить проценты на твой счет. Тогда я буду чувствовать себя немного лучше (Разумный компромисс).

Отец: А как насчет раздела имущества с Конни при разводе?

Поль: Адвокаты найдут выход. Она будет получать определенные проценты.

Отец: Тебе не придется продать магазин и отдать ей половину суммы?

Поль: Мы сделаем так, чтобы этого не произошло. Договоримся.

Отец: Я не против.

Поль: Я согласен со всем, кроме одного. Если случится, что ты придешь работать в магазин, я — босс! Тебя это устроит?

Отец (протягивает руку, чтобы пожать руку Поля): Согласен!

Когда мы с Полем позднее обсуждали этот разговор, я пришел к выводу, что, хотя он смог достичь значительного улучшения своего положения, у него все еще, как мне казалось, оставались проблемы в общении с отцом. Я близко к сердцу принял все, что происходило, и мне было жаль и Поля, и его отца. Я совершил «классический» грех психотерапевта: слишком отождествил себя с проблемами пациента. Хуже того, я рассказал Полю о своих чувствах.

Я: Я думаю, Поль, ты вел себя великолепно, но твой разговор с отцом опечалил меня. А что чувствуешь ты по этому поводу?

Поль: Я чувствовал себя подавленно. Не из–за развода. А из–за папы и себя.

Я: Ты можешь объяснить почему?

Поль: И да и нет. Вначале я чувствовал себя хорошо, оттого что пойду своей дорогой. Затем я сердился на отца. А потом вдруг почувствовал себя несчастным.

Я: Просто «отходняк» после конфликта?

Поль: Нет. Я полагаю, это потому, что он всегда был молодцом. Когда он сказал, что ждет от меня поддержки, если с ним что–нибудь случится, мне захотелось плакать.

Я: Ты знаешь почему?

Поль: Нет.

Я: Хочешь рискнуть? Возможно, тебе будет больно узнать почему.

Поль: Давайте попробуем.

Я: Как ты считаешь, почему твой отец не хотел признать тот факт, что ты в беде и хочешь развода?

Поль: Не знаю. Я уже сам думал об этом. Он никогда не признавал этого.

Я: Что бы ему стоило просто сказать: «Мне бы очень хотелось, чтобы вы были вместе с Конни, но, если ты считаешь, что не можешь, поступай, как считаешь нужным. Мне жаль. Если я смогу чем–то помочь, скажи мне».

Поль: Я не знаю, почему он не сказал так. Жаль, что он не сделал этого.

Я: Отчего ты чуть не заплакал?

Поль: Когда он сказал, что хочет, чтобы я помог ему.

Я: Он говорил об этом раньше?

Поль: Нет.

Я: Когда он это сказал?

Поль: Когда я спросил, почему его так встревожило то, что я продаю магазин и хочу быть независимым от него.

Я: И почему тебе захотелось плакать?

Поль: Я почувствовал, что готов заплакать — не знаю, почему.

Я: Ты не хочешь прекратить этот разговор?

Поль: Нет.

Я: Почему он забеспокоился, когда ты сказал, что продаешь магазин?

Поль смотрит на меня с тревогой.

Я: У тебя есть какие–нибудь предположения о внутренних причинах?

Поль: Да, но я не хочу думать об этом.

Я: Так почему твой отец заволновался?

Поль: Он рассчитывал на меня на случай, если с ним что–нибудь случится.

Я: Он когда–нибудь говорил об этом?

Поль: Нет, никогда.

Я: А ты не знаешь, почему он об этом никогда не говорил?

Поль: Нет.

Я: Почему он не хотел твоего развода?

Поль: Если бы я развелся с Конни, семья бы распалась и он не смог бы на меня рассчитывать.

Я: Как так?

Поль: Я мог бы уехать и жить в другом месте.

Я: Что бы тебе пришлось сделать, прежде чем уехать?

Поль: Продать магазин. А я как раз это и собирался сделать.

Я: Так что так обеспокоило его, когда ты высказал желание продать магазин?

Поль: Мое пребывание здесь и доход от магазина являются для него «страховкой» на случай, если он не сможет работать.

Я: Почему, как ты думаешь, он не позволял тебе поступать так, как ты хотел?

Поль: Я был его «страховкой». Я обязан ему! Негодяй! Он все эти годы держал меня на поводке!

Я: Ты считаешь, что твой отец — плохой человек?

Поль: Нет.

Я: Почему же ты назвал его негодяем?

Поль: Потому что он использовал меня! Я дважды пытался развестись, и он останавливал меня ради самого себя!

Я: Тогда