Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том I - Френч Джон

Вот одна из сирен обнаружила незащищенную душу и, мучительно приспосабливаясь к законам реальности, рванулась к добыче.

Первыми признаками того, что в отсеке лэнс-излучателей что-то случилось, стали крики.

Лэнс-излучатели — или лазерные орудия огромной мощности, соединенные с кормовыми плазменными реакторами, — бездействовали с тех пор, как закончилась схватка с «Яростной бездной», но рабочие орудийной палубы не оставляли их без внимания, поскольку лазеры были своенравными устройствами и требовали особой заботы. Они направляли колоссальные потоки энергии через излучатель орудия, и рабочие были постоянно заняты устранением малейших неточностей настройки, фокусировкой линз и чисткой каналов, иначе энергия могла пойти не в том направлении и вызвать неконтролируемый взрыв.

Один из рабочих сорвался с внутреннего выступа на корпусе, где поправлял громадное зеркало. Он ударился об пол с глухим стуком, и бригадир решил, что человек погиб. Ему не раз приходилось слышать этот звук.

Бригадир не слишком торопился подходить к упавшему рабочему, чтобы удостовериться в его смерти. Труп на орудийной палубе означал для него дополнительные хлопоты. В бригаде будет на одного рабочего меньше, значит, надо перебрасывать кого-то из другого места, а «Гневный» и так уже потерял много людей. Кроме того, они находились в варпе.

Погибнуть в бездне считалось дурным знаком. Люди говорили, что умершие в варпе никогда не выберутся из страшной бездны, и никакие гонения против религии не могли искоренить этих суеверий.

Однако рабочий не умер. Подойдя к телу, бригадир увидел, что бедняга еще что-то лопочет, словно раненое животное, извивается, лежа на спине, а его руки и ноги сотрясаются от дрожи, как будто он пытается встать.

Бригадир громко выразил недовольство тем, что рабочий не погиб сразу. Он наверняка скоро умрет, а транспортировать его в пункт медицинской помощи пришлось бы силами бригады, тогда как у них и так хватает дел.

Тело умирающего внезапно раздулось, так что послышался треск ребер, потом раскололось надвое, разрывая внутренние органы, грудина выскочила, а сломанное ребро со стуком ударилось в основание ближайшей лазерной установки. Потом тело выгнулось пульсирующей аркой из плоти и крови, голова с отвисшей челюстью и открытыми глазами повернулась набок.

Пространство под аркой дрогнуло и потемнело. Из темноты, как из разорванного чрева, вывалился хищник и заморгал множеством глаз, приспосабливаясь к свету.

А потом поднялся крик.

На орудийной палубе началась резня, самая настоящая резня.

К тревожным огням, замигавшим по всему кораблю, из вокс-трансляторов добавились отчаянные крики о чудовищах и об ожившем мертвеце. Спустя некоторое время вопли сменились зловещим молчанием. Цест, собрав всех своих воинов, повел их на орудийную палубу в отсек лэнс-излучателей, и там при виде ужасной бойни Астартес на мгновение остановились.

Цеста на секунду охватили сомнения. Может, он до сих пор ошибался? Может, ошибочны Имперские Истины и ад из примитивных суеверий действительно существует и похож на то, во что превратился отсек лэнс-излучателей? Он быстро прогнал эти еретические мысли и своей непреклонной решимостью, и несокрушимой верностью Робауту Жиллиману. И все же представшая его взгляду картина никак не соответствовала тому, во что он верил. От тел на стенах остались лоскуты кожи и ошметки плоти. Лица палубных рабочих, видневшиеся в грудах оторванных конечностей, застыли масками ужаса. Окровавленные внутренности свисали с потолочных балок и высоких лазерных установок. Фокусирующие зеркала и линзы были забрызганы кровью. Оставшиеся в живых люди, сбившись в сплошную массу, рвали друг друга зубами и ногтями.

Спины обезумевших рабочих обхватывали призрачные нити мерцающей тьмы, тянувшиеся под самый потолок, где угнездился сгусток черноты — отвратительное существо со множеством глаз и ртов. Хихикая и ухмыляясь, это чудовище манипулировало нитями, причиняя палубным рабочим новые страдания.

Цест не первый день служил в Легионе. Он повидал много странного и ужасного: видел бесформенных чужаков, которые, готовясь к битве, поглощали своих сородичей, видел насекомоподобные существа, объединявшиеся в смертоносные рои, видел целые миры, зараженные смертью, видел взрывающиеся звезды, вокруг которых гибли планеты. Но такого ему еще не приходилось наблюдать.

— Оружие к бою! — крикнул он в гневе.

В ответ на его приказ громыхнул болтерный залп, и снаряды, прошивая мерзкую тварь, взорвали ее изнутри. Тестор, развернув свое крупнокалиберное орудие, присоединился к общему хору.

Грохот стрельбы перекрыл пронзительный визг, пробивший защиту боевых шлемов, и регуляторы громкости были не в состоянии модулировать этот непереносимый вопль зараженных варпом существ. Взрывающиеся снаряды из болтеров Астартес обрывали одну за другой свисающие нити. Жуткий монстр проявил свое недовольство, обнажив несколько рядов острых, словно иглы, зубов, и высунул полупрозрачный язык, которым впитывал запах новых жертв. Внезапно язык молниеносным ударом настиг Тестора и пронзил его доспехи и грудь. Астартес взревел от боли и, не переставая стрелять, забился в агонии. Беспорядочные выстрелы застучали по палубе, и воинам Цеста пришлось рассеяться, чтобы не угодить под случайную пулю. Тестор все еще корчился в судорогах, как вдруг стал подниматься в воздух, подтягиваемый языком обитателя варпа.

— Сжечь! — закричал в отчаянии Цест. — Сжечь его немедленно!

Морар, с огнеметом в руках, выступил вперед и послал струю ослепительно-белого горящего прометия. Очищающий огонь в одну секунду превратил в пепел и Тестора, и часть языка чудовища. Обитатель варпа с сердитым визгом попятился, а Морар, повернув огнемет вниз, окатил огнем и бушующую толпу обезумевших рабочих.

В этот момент Цест заметил капли ихора, сочившиеся из тела монстра.

«Если оно может истекать кровью, — решил он, — значит, его можно убить».

— Вперед, Ультрамарины! — крикнул капитан. — Отвага и честь!

— Отвага и честь! — подхватили его боевые братья.

Скучая во временной казарме, отведенной Космическим Волкам на борту «Гневного», Бриннгар услышал сигнал корабельной тревоги и поднял своих боевых братьев. Боец Волчьей Гвардии быстро определил источник шума и повел Кровавых Когтей на нижнюю палубу, но и он, и его воины оказались неготовыми к зрелищу, открывшемуся перед ними в полумраке ангара.

Казалось, они попали прямиком на бойню. Пол стал скользким от крови, а к стенам прилипли куски вырванной плоти. Еще розовые кости валялись беспорядочными грудами. Выражения лиц мертвецов говорили о непреодолимом ужасе, застигнувшем их перед гибелью.

Но даже не сцена кровопролития заставила капитана Космических Волков остановиться. Это сделало кошмарное создание, разрывающее зубами человеческую плоть. При виде легионеров этот блестящий, похожий на акулу хищник развернулся, оскалив окровавленные зубы, и продемонстрировал раздувшееся брюхо.

— А вот и чудовища, — выдохнул Бриннгар.

Волосы у него на затылке шевельнулись от какого-то странного, незнакомого ощущения, но Волк быстро прогнал непонятное чувство и, оскалив клыки, яростно зарычал.

Легионеры обнажили оружие и бросились на порождение варпа.

Мхотеп, пошатываясь, вышел из камеры и ничуть не удивился, не застав у дверей охраны. Он сумел сломить сопротивление изменника, но победа далась нелегко. Даже выйдя в коридор, он еще тяжело дышал, а на лбу под шлемом выступил пот. От объекта дознания, имя которому было Ултис — он все же назвал его перед самым концом, — мало что осталось. Вместо Несущего Слово в камере был прикован просто мешок с костями и плотью. Барьер его психической обороны, возводимый годами фанатичного внушения, трудно было сломить, но, рухнув, он произвел колоссальные изменения. Осталась только физическая оболочка, бормочущий обломок, не способный на дальнейшее сопротивление, не способный ни на что.