Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

По сути, делать ему тут уже нечего. Машина работает пока без нареканий. Наблюдение же и сбор статистических данных — это уже епархия Леонида. И можно не сомневаться, он подойдет к делу обстоятельно. Как и ко всем своим изобретениям. Изделия, вышедшие из его мастерских, вначале сырые и ломкие, впоследствии отличались качеством и надежностью.

А вообще оставалось только поражаться интуитивности и гибкости мышления здешних механиков. Им достаточно было подать идею и направление, а дальше они уже справлялись сами.

Михаил до сих пор был в шоке от одного механизма, который достался ему в качестве трофея. Размерами примерно с ноутбук. Он заключал в себе множество различных шестеренок как с наружными, так и с внутренними зубцами. Основное его предназначение было в определении фаз луны, лунных и солнечных затмений. Для местных это довольно символично.

Правда, механизм был сконструирован для широт средиземноморского региона. Но Леонид и Мефодий, заведовавший университетом, достаточно быстро смогли разработать прибор для более северных широт.

Кстати, он являлся одним из множества секретов, оберегаемых в Пограничном. Еще бы! Было дело, когда Михаил, зная о солнечном затмении, сумел сыграть на суевериях половцев. И без зазрения совести собирался пользоваться этим дальше. Причем не только во взаимоотношениях с кочевниками. Если уж в его мире хватает всяческих примет и знамений, то этот ими пронизан густо и часто.

За воротами Рудного Романов оказался на прямой как стрела дороге, отсыпанной гравием, с дренажными канавами по обеим сторонам. Не асфальт и не брусчатка, зато проехать можно в самую что ни на есть распутицу. Такие он ладит по всему своему княжеству, жители поселений, меж которыми они тянутся, обязаны отбывать повинность по их поддержанию в должном порядке.

И на порогах такая же имеется. Разве только с карманами, чтобы встречным судам можно было разойтись. Хотя сейчас и ведутся работы по расширению. Кроме того, корабли сегодня вытаскивают на берег, не разгружая. Еще в воде их закрепляют на специальные платформы и выкатывают на берег, после чего транспортируют упряжками. Сроки волока сократились до четырех дней.

В этом плане у Романова полное взаимопонимание с Теракканом. Сборы на порогах для хана стали уже достаточно ощутимой статьей дохода. Да и Владимир решил, что с купцов не убудет, если они малость приплатят и на волоках других рек, благо таковых мест хватало. И сами торговцы вполне готовы расстаться со своими кровно заработанными за предоставленную услугу.

Нашлись и иные умники. Такие, как Всеволодко Давыдыч, что сменил батюшку на Владимир-Волынском столе. Тот решил просто взимать плату за проход по его землям. Пришлось великому князю вразумлять молодого балбеса пятнадцати годочков от роду. А вернее, его дядьку, потому как он пока там за все в ответе. Да указ издать об устройстве на волоке дорог.

Мономах планомерно и довольно быстрыми темпами воплощал в жизнь задуманные реформы. Которые влетали в копейку, в том числе и Михаилу. Ну да, назвался груздем, полезай в кузов. Опять же всех денег не заработать и в кубышке не удержать.

Кстати, Владимир начал денежную реформу. Причем именно с копеек, введя их в оборот на всей Руси по единому образу и подобию с пограничной. До серебра и золота пока дело не дошло. Решили сначала дать пустить корни мелкой монете.

— Здрав будь, Михаил Федорович, — поприветствовал его выехавший навстречу Борис.

— И тебе не хворать, — ответил Романов безопаснику.

При этом он и не подумал останавливать своего коня, шедшего шагом. Разве только чуть отвернул в сторону, словно приглашая занять место слева от себя.

— Рассказывай, что такого срочного приключилось, что ты помчался ко мне в Рудный, — поинтересовался князь, гадая, откуда могло прилететь в этот раз.

— Да особо срочного ничего. Просто день погожий. Вот решил заодно и поразмяться, — пожал плечами Кудинов.

— Ну, тогда выкладывай не срочное, — успокоившись, произнес Романов.

— Владимир посадил в поруб князя Давыда Святославича. Тот решил отложиться от Руси. К чему и брата своего, Муромо-Рязанского князя Ярослава Святославича склонял.

— Твоя работа?

— Мы только прознали о заговоре, остальное уж великий князь.

Хорошо все же иметь собственную семафорную линию. Она пока только начинает частично окупаться. Но это лишь в плане финансов. Зато позволяет увеличить скорость передачи сведений от агентурной сети. Да и сами эти станции стали эдакими центрами сбора сведений. Если не в глухом лесу стоят или голой степи. Поди пойми, что передают сигнальщики.

— И как думаешь, чем закончится? — поинтересовался Михаил.

— Ясное дело чем. Давыд Святославич, как и тезка его с Ростиславичами, откажется от мирской жизни и пострижется в монахи. А место на княжьем столе займет старший сын.

Есть такое дело. После принуждения трех князей к миру Михаил доставил их к князю на суд. Тот не знал, как с ними поступить. Реши казнить, даже если не случится очередная усобица, дети затаят злость. Вот тогда-то Михаил и предложил не изобретать ничего нового. Все уже придумано до них теми же ромеями. Осудить князей за ослушание на казнь, но в качестве милости остричь в монахи, и вся недолга.

— Я не о Давыде, а об Ярославе.

— Думаю, дознание не усмотрит у него злого умысла и он выйдет невинным.

— Хм. Зато сыновья Давыда на него взъедятся. Два больших княжества порознь это куда лучше, чем рука об руку.

— Это точно. Владимир наловчился пользовать прием — разделяй и властвуй.

— Хорошая работа, Борис.

— Ну, так за то и хлеб свой едим.

— Больше никаких новостей?

— Не знаю, считать ли ее новостью. Но Владимир вроде как подумывает создать у себя в Киеве университет сродни нашему. Да издать указ о том, чтобы всех княжеских и боярских недорослей отправлять туда на обучение.

— Ну, это мимо нас все одно не пройдет, — откуда ему еще учителей-то взять. Только вот не рано ли? Как думаешь?

— Приструнит Владимир Давыда Святославича, и поперек ему слова больше никто не скажет. Разве только князь Полоцкий. Но с ним рядиться Мономах пока не желает, — пожал плечами Борис.

— И правильно. Забот и у себя с избытком. Вот наведет малость порядок, утрясет, а там, глядишь, и до Полоцкого княжества руки дойдут. А то ить непорядок, живут чисто наособицу. Еще и задираются, — хмыкнул Михаил.

— Так последние два года князь Всеслав Брячиславич вроде как ведет себя тише воды ниже травы.

— Как бы с поляками не снюхался. Ты там за ним присматривай.

— С поляками это вряд ли. Ему от них в зависимость впадать не хочется.