Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том II - Дэн Абнетт

XVIII ЛЕГИОН «САЛАМАНДРЫ»

Кса’вен — капитан, 34-я рота

XV ЛЕГИОН «ТЫСЯЧА СЫНОВ»

Азек Ариман — главный библиарий

XVII ЛЕГИОН «НЕСУЩИЕ СЛОВО»

Кал Зедеж — сержант приданного отряда Йеса Такдар и командир «Воркаудара»

Ледак — легионер Йеса Такдар

Ровель — легионер Йеса Такдар

ИМПЕРСКИЕ ПЕРСОНАЖИ

Малкадор Сигиллит — Имперский регент, Первый лорд Терры

Константин Вальдор — капитан-генерал Легио Кустодес

Илья Раваллион — генерал, Департаменто Муниторум

Цзян Цу — глава говорящих со звездами, «Буря мечей»

Табан — командир сенсориума, «Буря Мечей»

— Материя — рабыня, к какой бы области сущего она не относилась. В мире чувств она ограничена безмолвными законами пространства, времени, логики и чисел. В другом измерении она прикована к иным неизменным константам — мечтам, надеждам, порочным желаниям. Они — физические принципы по ту сторону бытия. Как наши кошмары, изгоняемые бескомпромиссным рассудком, всего лишь тени в этом мире, так и порядок — всего лишь призрак за границей реальности.

Какой из миров более реален? Какой из них выстоит, а какой обречен на гибель? Вы можете сказать: ни тот, ни другой, потому что они отражения друг друга. Это ложь. Вы должны выбрать. Мы узнали об этом за семь лет кровопролития и вынужденного взросления.

Вы должны выбрать.

Как демоны, так и смертные могут обладать величием. Тому же, кто колеблется, увиливает, осторожничает, не место на небесах.

Пролог

БРАТЬЯ

Мальчик перевернулся на живот, отхаркиваясь кровью сквозь сломанные зубы. Он пополз по жесткой траве, пока не почувствовал, как его снова схватили чьи-то руки.

Отступи, затем снова нападай.

Слова пронеслись в голове, когда его потянули за разорванный кафтан. Это был первый принцип военного искусства хин-зан — вывести из равновесия, заставить ошибиться, нанести контрудар.

Таму резко поджал колени и вырвался из хватки. Он услышал удивленный хриплый возглас, когда его гибкое тело рвануло вперед, сбив с ног одного из противников.

Мальчик резко развернулся, выбросив крепко сжатый кулак, и почувствовал, как тот попал в цель. Еще один хрип, еще одно отлетевшее тело.

Что-то ударило в висок, снова сбив его с ног. Трава перед глазами расплылась. Лицо уткнулось в дерн, а между сжатыми зубами заскрипел песок.

Посыпались новые удары: по ногам, по открытой спине. Он извивался, пытаясь найти способ вырваться. В затылке вспыхнула горячая и влажная боль.

Один из них наклонился, собираясь покончить с ним. Он протянул руку к шее мальчика, чтобы приподнять его, а затем ударить головой о землю. Таким способом талскар демонстрировали превосходство над противником.

Отступи, затем снова нападай.

Таму выждал всего долю секунды. Затем снова взвился, изогнувшись, как угорь. Он развернулся и схватил врага за грудки. Взглянув в его изумленное лицо, мальчик рассмеялся и тут же ударил головой в бровь. Брызнула кровь, и его противник отшатнулся от удара.

Таму подумал, что если сможет раскидать всю группу, как-то вырваться и избавиться от них, то, спустившись по высохшему руслу реку, окажется в безопасности. Надежда быстро умерла — его снова схватили, в этот раз две руки крепко держали за плечи. Затем швырнули на спину. Он увидел возвышающиеся над ним три разгневанных лица, каждое было украшено синяками. Еще один сильный удар в диафрагму. Он скрутился, задыхаясь.

— Достаточно.

Они тут же остановились. Замерли. Повернули головы. Их охватила нерешительность.

Таму поднял голову. В глазах расплывалось. Он увидел, как один из противников, прихрамывая, побежал. За ним без оглядки последовали остальные — двое коренастых мужчин из стойбища Алджу с красными кушаками, указывающими на кешик старика. Судя по тому что они бежали все быстрее и быстрее, их словно охватила странная паника.

Таму чувствовал, как по шее стекает кровь. Он попытался подняться и не смог. Ветер был холодным, несмотря на то, что солнце стояло высоко.

Мальчик не видел говорившего. Свет отражался от равнины, ослепляя его. Он приподнялся на локтях.

— Из-за чего драка? — раздался вопрос.

Таму повернул голову на звук. Из дымки вышел человек, его очертания мерцали в чистом воздухе. Он был высоким и широким — невероятно высоким и широким — и облачен в доспех из ярко сверкающих костяных пластин. В руках он держал посох с черепом, а бритую голову прикрывал капюшон.

Таму испугался. Откуда появился этот гигант? Минуту назад пастбище было пустым — только он и трое недругов, сцепившихся с ним, а сейчас бегущих по обдуваемому ветрами Алтаку.

Чтобы ответить, мальчику пришлось приложить определенное волевое усилие.

— Не знаю, — произнес Таму.

Лицо человека оставалось непроницаемым, но Таму заметил на нем веселье.

— Так из-за чего драка? — повторил незнакомец.

Таму почувствовал головокружение. Кровь продолжала течь, хоть и медленнее. Человек ничего не сделал, чтобы помочь ему.

— Я украл адуун, — сказал Таму, решив говорить правду. Он открыл загон Алджу ночью, украл троих его коней и отвел их вниз по реке в стойбище Эрдила. Этим он заслужил себе глоток кумыса и кусок мяса с брюха, это стоило побоев.

— Трое взрослых мужчин против одного мальчишки, — заметил человек. — Им досталось почти так же, как и тебе.

Несмотря на боль, Таму усмехнулся. Все было верно.

Незнакомец присел, став почти вровень с Таму, и пристально посмотрел на него. Мальчик увидел длинный рваный шрам на смуглой щеке. От тела необычно пахнущего мужчины исходил слабый гул, словно где-то в складках плаща мурлыкало животное. У человека были странные глаза — золотистые, приятные и сияющие, как у зверя.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Таму.

— Сколько тебе лет?

— Двенадцать.

Человек скривил губы.

— Восемь терранских, — пробормотал он. — Не слишком поздно.

Таму нахмурился.

— Не слишком поздно для чего?

Человек снова поднялся на ноги.

— Пошли со мной.

Таму помедлил. Голова начала болеть.

— Куда?

По какой-то причине он подумал о матери, отце, братьях, собравшихся в гэре и занятых кучей обычных дел. Они не хватятся его до заката. Возможно, дольше.

— Не спрашивай, — сказал человек в капюшоне. — Делай, как я говорю.

В этот момент на его лице впервые появилась настоящая улыбка с намеком на теплоту. Между жесткими темными губами сверкнули белоснежные зубы.

— Если только ты не думаешь, что сможешь справиться и со мной.

Таму не пошевелился. Он напрягся, также как и раньше, когда его догнали другие.

«Отступи, затем снова нападай», — подумал он.

С темно-серого неба хлестал холодный дождь. Широкий плац был открыт стихии, и капли отскакивали от рокрита, сверкая под светом расположенных по периметру прожекторов. Вдалеке поднимались шпили: Ифигенис, Телеон, Морво. Ровные ряды огней домов были тусклыми и размытыми дождем, ночью и туманом.

Две дюжины мальчиков стояли, дрожа, под ливнем, одетые только в серые робы. Самому младшему могло быть семь, старшему — не более девяти. Они смотрели прямо перед собой, решительно задрав подбородки, по напряженным лицам стекала вода.

Харен дрожал, как и остальные. Несмотря на то, что он был родом из Скандмарка, из-за худобы ему было холодно. Сжав кулаки, он вонзил ногти в ладони, твердо решив не терять контроль. Харен чувствовал, что по обе стороны от него другие мальчики делали то же самое. Треви, Амада, Кенет, все закаляли себя от холода, темноты, усталости, нервозности.

«Ни шагу назад», — подумал он, вспоминая слова человека, который забрал его из дома на ледяном севере и привел через пол-Терры в тренировочные центры в Имамдо. Позже он узнал, что эти слова были кредо организации, которое шептали боевые братья перед битвой. Говорили, что Легион никогда не отступал. Мальчик хотел верить в это. Если это правда, тогда они еще более великие и достойны поклонения.

— Испытание на выносливость, — объявил инструктор, мужчина с суровым лицом и короткими черными волосами. Он стоял сбоку от шеренги, едва глядя на кандидатов. Харен ненавидел его с самого прибытия, они все ненавидели. Теперь мальчик не испытывал никаких чувств к нему, только смутное ощущение, что инструктор еще одно препятствие в жизни, состоящей из препятствий. За последние два месяца Харена испытывали, проверяли, били, воспитывали, унижали и изнуряли. Испытания больше не причиняли боль, но напоминали ему о цели. Теперь он был близок. После столь долгого ожидания, он был так близок.