Цикл "Детектив Киёси Митараи. Книги 1-8" (СИ) - Симада Содзи

У меня уже не было сил слушать это.

– Потом он вторгся к Тиёкити Инубо, жившему к югу от дома Ёнэити…

– Как много семей носят здесь фамилию Инубо.

– Да, здесь, в Каисигэ, много родственников Инубо. А когда-то тут вообще жили только Инубо.

– Наверное, Инубо и основали эту деревню.

– Я уверена, что так и есть. В семье Инубо еще жила женщина по имени Тама; семья эта разводила шелковичных червей. В этом им помогали еще две женщины – дочь Садако Канаи Аяко и Митиё Танно, которые жили неподалеку отсюда. Он застрелил этих трех женщин из ружья. А до этого Муцуо несколько раз изнасиловал одну из них, Митиё.

Мне оставалось только застонать.

– Затем он пошел на восток, в дом Митиё Танно, и убил мать Митиё. Судя по всему, она тоже была жертвой похоти Муцуо.

У меня больше не было слов, чтобы отреагировать. Этот мужчина представлялся мне сгустком темной сексуальной энергии.

– Потом он побежал дальше, к дому Сюдзи Имамуры, и перестрелял там из того же ружья жену Сюдзи по имени Ман, его отца Ясуити и мать Тоси, и еще его сына Акиру, которому было всего пять лет, а затем добрался до «Рюгатэя».

– Что, и до «Рюгатэя» тоже?

– Да. Конечно, тогда «Рюгатэя» еще не было, на этом месте стоял дом деда госпожи Икуко, Китидзо Инубо.

– А, Сатоми что-то рассказывала мне об этом. В то время эта семья считалась самой богатой в деревне. Они всегда были готовы помочь ее жителям советом и щедро давали в долг, если кто-то нуждался в деньгах.

– Да, кажется, его уважали в деревне, избрали в деревенский совет. Он был человеком с характером. Вот почему он так раздражал Муцуо, когда тот пошел вразнос и делал все, что хотел. Да, у Китидзо был сын по имени Хидэити; это он построил «Рюгатэй». Он был очень умным и утонченным человеком. В то время он возглавлял деревенскую бригаду полиции. Поэтому он не раз говорил о Муцуо то, что думал, и Муцуо хотел убить его тоже.

– Муцуо был необразованным и жестоким. Полный контраст с первым владельцем «Рюгатэя».

– Да. Муцуо пробежал по всей нижней дороге и на огромной скорости поднялся по склону, ведущему к «Рюгатэю». Но к тому времени в доме Инубо уже услышали шум и заперлись внутри дома, поэтому он выстрелил снаружи через дверь. К счастью, в Китидзо и Хидэити он не попал. Но он попал в жену Китидзо, которая держала дверь, и она умерла на следующий день.

– А, вот почему Сатоми сказала, что Муцуо будет сожалеть об этом в аду. Муцуо больше всего хотел убить Китидзо. И Хидэити тоже.

– Да, наверное. Вот все в деревне говорят, что из-за этого все сейчас и происходит. Возможно, вы и правы, что больше всего Муцуо хотел убить Китидзо и Хидэити. Из мужчин их двоих, а из женщин – мою бабушку.

– Значит, он не смог убить того, кого хотел убить больше всего? Это, наверное, его бесило. И на этом все кончилось?

– Нет, было еще одно место, далеко, у перевала Арасака. Он ворвался в дом Тацуо Оикавы и убил его и его жену Тоё. На этом все.

– Всего тридцать человек?

– Нет, я думаю, тридцать два.

– Значит, правильная цифра – тридцать два?

– Думаю, да. Всего от его выстрелов пострадали тридцать два человека, но, к счастью, двоих удалось спасти.

– Куда были ранены выжившие?

– Один, кажется, в ногу.

– Интересно, что эти люди делают сейчас?

– Я слышала, что семьи всех пострадавших покинули деревню.

– Да, наверное, невозможно оставаться в деревне, с которой связаны такие ужасные воспоминания.

– Это правда, но я слышала, что причина не только в этом; над ними еще и издевались.

– Издевались? Но почему? Ведь все они оказались жертвами. Почему нельзя было быть добрее?

– Да, почему так получается?

– Не понимаю одну вещь. Последними подверглись нападению муж и жена по фамилии, кажется, Оикава?

– Да.

– При жизни жена этого человека не была жертвой сексуального террора Муцуо?

– Нет, я слышала, что Муцуо часто насиловал его жену Тоё.

Я вздохнул и наклонил голову:

– Я не понимаю. Он изнасиловал столько женщин, а потом убил их? Чем он, черт возьми, был недоволен?

– Не знаю. Наверное, в этом мире есть и такие люди.

– Кроме того, я не понимаю, почему спасшихся сделали в деревне изгоями. Ведь многие видели призрак Муцуо в «Рюгатэе».

– Да.

– Многие люди думают, что нынешние загадочные события в «Рюгатэе» были вызваны призраком Муцуо.

– Да, наверное.

– Значит ли это, что Муцуо, который делал все, что ему заблагорассудится, все еще держит зло на людей этого мира?

– Думаю, да. Я уверена.

– Он до сих пор хранит обиду? Он очень мстительный, или как это сказать…

– Не знаю, но мне кажется, что мы, люди со стороны, никогда не поймем, что думают жители этой деревни о легенде про Муцуо Тои. Разговаривая с людьми, я часто думала об этом. В сознании жителей Муцуо занимает поистине огромное место. С тех пор прошло почти шестьдесят лет, но для них это все еще очень яркая реальность. Они воспринимают те события так, как будто они произошли на прошлой неделе.

– Интересно, так же свежи они и для Муцуо?

– Ну, наверное, да, если он еще жив…

– Потом была Тихоокеанская война. Если Муцуо тогда было около двадцати лет, то сейчас ему примерно восемьдесят? И он не призрак, а вполне живое существо; в этом нет ничего невозможного.

В этот момент мне показалось, что я услышал гудящий звук. Вдалеке в кустах послышался шорох, который я принял за шум бамбука. Затем я услышал удар, и белый дымок поднялся из-за стоявшего передо мной надгробия, на котором были написаны имена Садако и Кацухиро Канаи. Кусок камня отскочил и ударился о мою куртку. Я оцепенел. Ощущения реальности не было вообще. Я подумал, что, может быть, где-то взорвалась петарда. Через мгновение меня охватило резкое чувство сильного страха. Я понял, что в нас стреляли.

– Ложись, стреляют!

Крикнув это, я спрятался за ближайшим надгробием, схватил Митико за плечо и толкнул ее вниз.

– Откуда стреляли? – спросил я, оглядываясь по сторонам.

Но все вокруг окутал густой туман. Никого не было видно. Мои ноги немного дрожали. В меня стреляли! Меня собирались убить. Такое со мной произошло первый раз в жизни. Ведь я мог бы уже лежать тут мертвый.

Я услышал еще один выстрел. Я упал, прижавшись головой к земле. На этот раз вокруг меня не произошло ничего необычного, не было слышно свиста рассекавшей воздух пули.

– Нужно двигаться: ему будет легче целиться, если мы останемся на месте, – сказал я, потянув Митико за руку. Не в состоянии решить, в каком направлении идти безопаснее, я, сохраняя низкую стойку, медленно двинулся к главному храму. Решил в подходящий момент встать и как можно быстрее бежать к склону, ведущему обратно в «Рюгатэй», но не смог выбрать этого момента. Ведь в отличие от Сакаидэ, у меня не было боевого опыта. Зато выстрелы прекратились.

Ладонь Митико дрожала. Я это ясно чувствовал. Я и сам был так напуган, что мне хотелось дрожать, но я не давал себе поддаться этому чувству. В любом случае, как мужчина, я должен был сохранять спокойствие в этой ситуации. Другого выбора не было. Честно говоря, в этот момент я уже серьезно раскаивался, что притащился на кладбище, мне хотелось вырваться отсюда живым и вернуться в свою безопасную постель.

И еще мне хотелось, чтобы и Митико испытала такое же раскаяние.

– Пожалуйста, не ходите больше в это опасное место, – сказал я ей.

Но она не ответила. Я обернулся и посмотрел на ее лицо. Хотелось знать, о чем она думает, но было темно, и выражения я не разглядел. Когда она немного продвинулась вперед, тусклый свет упал на ее лицо. Ее стало видно немного лучше; я посмотрел на нее, собираясь что-то сказать, но тут она подняла палец и указала мне за плечо. Ее глаза расширились, а губы приоткрылись. В ужасе я быстро оглянулся в том направлении.

Словно прорезая туман, по каменным ступеням со стороны главного храма поднималась фигура, напоминающая мифического стража у ворот небесного царства. На лбу у него была повязка, по обе стороны которой торчали фонарики. Поэтому лучи света, идущие от их лампочек, выделялись в тумане, как две тонкие палочки, поднимающиеся к небу. Он был одет во все черное, с гетрами вокруг голеней. В руках он наклонно держал перед собой ружье. Сохраняя позу, он, как автомат, медленно поднимался по каменным ступеням. Расстояние между нами было меньше пяти метров.