"Фантастика 2023-195. Книги 1-17 (СИ) - Горелик Елена Валериевна

Галка откинулась на спинку кресла… На столе стояли два тяжелых канделябра, выполненных в форме увитых плющом толстых веток. Литье изумительное: на медных листочках были видны все прожилки. Галка не удивилась бы, если бы узнала, что это итальянская работа шестнадцатого века… Света десяти свечей вполне хватало, чтобы сидящие за столом заговорщики могли хорошо видеть друг друга и наблюдать за мимикой соседей. Но явно недостаточно, чтобы присутствующие смогли уловить, как отвердел взгляд женщины-пиратки… А сердце у Галки сейчас дало нешуточный сбой. Она со всей отчетливостью понимала, что прыгает с закрытыми глазами головой вниз с бом-брам-реи. И неизвестно, что там внизу. Зеленовато-синяя, пронизанная солнцем чистая вода? Болото? Камни?

— Четыре года назад Морган отверг чудесную возможность сделать то, к чему я стремилась все это время, — сказала она, чувствуя, как каждое слово наваливается на нее неподъемной глыбой. — Если бы он тогда принял ваше предложение, глядишь, был бы жив и по сей день. А во мне он бы нашел вернейшую последовательницу. Но что было, то было. Я не Морган, и сейчас на дворе не семидесятый, а семьдесят четвертый год. Позади Мерида, Картахена, захват Сен-Доменга, битва у Мартиники и уничтожение Сан-Хуана с испанской эскадрой. Сейчас Береговое братство — не куча дерьма, как выразился Билли. Сейчас мы — настоящая армия, да еще лишенная многих недостатков, присущих армиям Европы. Но это армия и флот без государства. А вы, месье Аллен, как я понимаю, представляете некое государство без армии и флота, не так ли?

— Это пока еще не решено окончательно, мадам. Не достаточно ли будет просто заявить его величеству о наших правах? Государство — слишком смелый и рискованный проект.

— Тогда на кой черт мы тут собрались? — нахмурился Влад. — Сами же говорили — пора действовать решительно! Если решились — то действуйте! Полумеры не дадут ничего, кроме поражения.

— Все это так, месье Вальдемар, — мрачно проговорил Дюбуа. — Но что если Франция воспримет наши действия враждебно? Без поддержки Франции или любой другой европейской державы мы обречены.

— Это скользкий момент, — согласилась Галка. — Но его я беру на себя. Есть у меня пара домашних заготовок.

— Ваши слова следует расценивать как согласие нас поддержать?

— Да.

— В таком случае мы начинаем подготовку. — Аллен легонько хлопнул ладонью по столешнице, словно подтверждая этим жестом свою решимость. — Рискнем. Мне через верного человека стало известно, что господин Готье намерен на следующий день после отплытия эскадры наложить арест на все мануфактуры, которые, по его мнению, мешают компании бесконтрольно наживаться. Когда же вы вернетесь, что-либо менять будет уже поздно, а ваше справедливое возмущение, мадам, будет расценено как бунт — со всеми вытекающими последствиями.

— Одним выстрелом двух зайцев, — мрачно хмыкнул Джеймс. — Подлый, но действенный способ и конкурента убрать, и его дело загубить.

— Насчет планов относительно вас мне мало что известно, — продолжал Аллен. — Точно знаю лишь одно: после устранения мадам адмирала вашей эскадре вряд ли позволят сохраниться в качестве единой ударной силы.

— Ну какие методы для этого будут пущены в ход, я примерно догадываюсь. — Галка припомнила Картахену и все, что было с ней связано. — Итак, вы готовы взять на себя всю полноту власти в городе, когда эскадра выйдет в море?

— Да, мадам.

— Чем конкретно мы можем вам помочь уже сейчас? И потом, когда придет время действовать?

— Нам понадобится оружие, порох, боеприпасы, знающие военное дело люди.

— Я вас познакомлю с одним таким знающим человеком, месье Аллен. Оружие мы готовы передавать вам понемногу уже сейчас. Кроме этого вам еще понадобится отсутствие в городе обоих губернаторов и полная блокада директоров местной конторы Вест-Индской компании, — добавила Галка. Решительное слово сказано, дальше — дело техники. — Иначе нам попросту прикажут вас разоружить и запереть в крепости, а присоединяться к вам на суше — проблема. Вам ведь нужна поддержка с моря, не так ли?.. Знаете, господа, у меня сейчас появилась одна сумасшедшая идея.

— У тебя других идей не бывает, — гыгыкнул Жером. — Валяй, Воробушек, мы все тебя слушаем…

…Возвращались они снова задворками, и — Галка готова была поклясться — другим путем. А когда молчаливый человек, смахивавший на тень, приставил деревянную лестницу, чтобы господа пираты могли вернуться в дом минуя караул на дверях, восточный горизонт уже светлел… Джеймс и Галка здорово понервничали этой ночью: участвовали в антигосударственном заговоре, скрывались от патрулей — словом, нарушили кучу законов, за что им обоим в лучшем случае светила пожизненная каторга. Одним словом, они должны были чувствовать себя донельзя уставшими. Но это было не так. Странное нервное возбуждение перебивало вполне естественную сонливость. Пока они уничтожали все следы своего ночного похода, оно выражалось в молчаливой торопливости. Пришлось по-быстрому затирать подоконник и пол около окна, на скорую руку чистить сапоги. Умываться. А затем они посмотрели друг другу в глаза… Они ни разу за все годы своей семейной жизни не смогли понять, в какой момент тонкая грань, отделявшая две личности друг от друга, исчезает и остается только одно чувство на двоих. Но каждый раз, когда с ними такое происходило, они бросались в этот омут с головой. И каждый миг казался им отнятым у безликой вечности…

Они просто любили друг друга, вот и вся разгадка.

— Маракайбо… — задумчиво проговорил д'Ожерон. — Заманчиво. Но с другой стороны, этот город не грабил только ленивый. Вы уверены, что испанцы не учли свои прежние ошибки и не построили дополнительные укрепления?

— Не уверена, — кивнула Галка. — Но для чего-то мы ведь завели дружеские отношения с береговыми индейцами, не так ли?

— Это потерянное время.

— К походу на Картахену я готовилась больше года. Результат вы наблюдали своими глазами.

— Здесь я должен признать вашу правоту, мадам, — кивнул губернатор. — Подобный поход требует тщательной подготовки. Но терять на Маракайбо целый год…

— Уверяю вас, на этот раз мы постараемся уложиться в три месяца.

Три месяца нужны были не столько Галке и пиратам, сколько колонистам, весьма и весьма недовольным ценовой политикой Вест-Индской компании. А также тем, что сия компания правдами и неправдами добивалась уничтожения тех пока еще робких ростков местной промышленности, которые так упорно насаждала и защищала мадам вице-губернатор. Будь Галка хоть как-то повязана с Вест-Индской компанией, на нее бы быстро нашли управу. Но увы. Король, видимо, решил несколько пересмотреть свою колониальную политику, раз поручил столь высокий пост человеку, с компанией не связанному. Более того — откровенно ей враждебному. И теперь будет, сидя в своем Версале, наблюдать драку пауков в банке. Дельцы против пиратов. Одни разбойники против других. Кто победит, тому и приз достанется. А побежденного — на помойку… В какой-то момент Галку это даже начало забавлять. Ничего смешного: просто смертельная игра — на выживание, кто кого — тоже своего рода забава. На любителя. Попробуйте попиратствовать пять лет, и у вас очень сильно переменится отношение к миру.

Галка не собиралась играть по правилам, спущенным из Версаля. Она предложит свою игру, и еще неизвестно, кто в ней победит. Если судьба не скурвится напоследок и даст ей эти три месяца…

Я чертовски рада, что приходится так приятно ошибаться в людях! Получила сегодня письмо из Голландии, цитирую полностью.

Мадам!

В прошлом послании, помнится, я высылал Вам некую брошюру. Подозрения в написании и распространении сего мерзостного пасквиля пали в первую очередь на человека, под чьим именем он вышел, но к счастью, я оказался не прав. Расскажу Вам все по порядку.

Через два дня после того, как я отослал предыдущее письмо, здесь разразился нешуточный скандал. Дело в том, что как раз тогда приехал адмирал Рюйтер. Уж не знаю кто, но кто-то сподобился передать ему экземпляр известной Вам писанины. Адмирал пришел в неописуемую ярость! Представьте, он вызвал к себе доктора Эксвемелина и в гневе едва не убил его. Насколько мне известно, адмирал заявил тогда, что привык воевать честно и не намерен более держать при себе мерзкого лжеца, который способен облить грязью достойного противника. Однако вскоре все прояснилось: ничего подобного доктор Эксвемелин не писал. В доказательство чего он был готов предоставить свою рукопись, где панамский поход описан если не совсем уж достоверно, то во всяком случае без откровенной лжи. Для этого следовало отправиться к издателю, что они и проделали. Причем адмирал Рюйтер — человек солидного возраста и положения — пошел к Хорну лично. Доктор Эксвемелин позволил себе заподозрить минхеера Хорна в подлоге: тот, зная, что у него в наборе находится его рукопись, вполне мог издать под именем автора какую-нибудь отсебятину. Итак, эти двое являются к издателю и едва не набрасываются на него с кулаками. Эту сцену я изволил наблюдать своими глазами. Хорн сперва не понял, что от него хотят. Когда же ему показали брошюрку, он ее пролистал и заявил, что печатано сие непотребство не в его типографии. Бумага иная, шрифт не тот. Да и он, как серьезный издатель, не опубликовал бы столь мерзостное сочинение, имея на руках подлинную рукопись доктора Эксвемелина и зная, что это может повлечь судебную тяжбу с автором. Кроме того, Хорн вовсе не заинтересован в том, чтобы порочить Ваше имя: потерять такой заказ из-за грошовой брошюрки? Он на это никогда бы не пошел. Кончилась беседа тем, что все трое порешили разыскать книготорговцев, распространяющих сей пасквиль, и нажать уже на них. Тут вмешался я. Представился, сказал, что эта история меня также весьма интересует. И что мне известен книготорговец, который продает брошюру. Адмирал немедленно послал за десятком своих матросов. Одним словом, книготорговца мы застали как раз за бухгалтерской книгой. Очевидно, он нас не ждал. Однако сразу догадался о цели нашего визита и сделал безуспешную попытку скрыться. Изловленный матросами, напуганный, подавленный гневом адмирала, он признался, что брошюра пришла морем из Англии и не имеет никакого отношения ни к доктору Эксвемелину, ни к издателю.

Мадам, я взял на себя смелость отправить доверенного человека в Англию, дабы он расследовал это дело. Если удастся установить имя подлинного автора лживой брошюрки, мы сможем раздуть скандал на всю Европу. Ибо одно дело, когда издатель ради увеличения спроса на книгу делает кое-какие мелкие вставки, и совсем другое, когда распространяется заведомая клевета, призванная очернить человека в глазах общества. Но даже если мы и не установим имя автора — а я подозреваю, что ниточки тянутся в английское адмиралтейство, — сие весьма затруднит поиск — в любом случае Ваше доброе имя будет восстановлено. Ибо доктор Эксвемелин и Хорн намерены судиться с книготорговцем. И если этот негодяй не назовет конкретные имена, а он наверняка знает хотя бы одного или двух причастных, то засудят его самого.

Доктор Эксвемелин, узнав, что я представляю Ваши интересы, принес извинения, ибо его имя было использовано с целью опорочить Вас. Он пообещал ускорить выпуск своей книги[73] и передать Вам через меня один экземпляр с дарственной надписью, так что, вероятно, со следующим письмом Вы получите посылочку. Я мельком заглянул в рукопись. Доктор Эксвемелин, как и любой автор, кое-что приврал либо воспользовался непроверенными слухами, но в целом книга должна быть неплоха. Что же до дела, ради которого я, собственно, и сижу в Голландии, то Хорн заверил меня, что оно будет улажено в течение двух месяцев. Договор давно подписан, остается лишь немного подождать, пока будет закончен набор.

Засим позволю себе пожелать Вам успехов во всех начинаниях и крепкого здоровья.

Преданный Вам