Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

разделить жизнь взрослого животного. Все родители Древней Крови, которых я знаю, тщательнейшим образом защищают своих детей от таких контактов. — В его липе появилась жалость. — Представляю себе, как мучился связанный с тобой друг, когда его отняли у тебя. И все же тот, кто это сделал, поступил правильно, каковы бы ни были причины. — Он посмотрел на меня более пристально. — Я не понимаю, как ты выжил, ничего не зная об обычаях Древней Крови.

— Там, откуда я пришел, редко говорят об этом. Это называют Даром и считают постыдным.

— Даже твои родители так тебе говорили? Я прекрасно знаю, как люди относятся к Древней Крови и сколько лжи о ней рассказывают, но все-таки от собственных родителей такое редко можно услышать. Наши родители лелеют линии нашей крови и помогают нам находить супругов, когда приходит время, чтобы кровь не истощалась.

Я перевел глаза навстречу открытому взгляду Холл и.

— Я не знал моих родителей. — Даже теперь эти слова нелегко дались мне. — Мать отдала меня в семью моего отца, когда мне было шесть лет. А отец решил не… Его не было рядом со мной. Тем не менее я подозреваю, что Древняя Кровь передалась мне от матери. Я ничего не помню о ней и о её семье.

— С шести лет? И ты ничего не помнишь? Она, конечно, учила тебя чему-то, прежде чем дать тебе уйти. Она должна была дать тебе определенные знания, чтобы защитить тебя.

Я вздохнул.

— Я ничего о ней не помню. — Я давно уже устал от того, что все требуют от меня каких-то воспоминаний. Мне надоело слышать, что большинство людей помнят себя с гораздо более младшего возраста.

Черный Рольф издал низкий горловой звук, нечто среднее между рычанием и вздохом.

— Ну что ж, кто-то тебя учил.

— Нет. — Я сказал это без выражения, устав от спора. Я хотел закончить его и вернулся к прежней тактике, которую применял, когда хотел, чтобы люди перестали задавать вопросы. — Расскажи мне о себе, — попросил я его. — Чему твоя мать учила тебя и как.

Он улыбнулся, вокруг его черных глаз появились веселые морщинки, от которых глаза стали меньше.

— Ей потребовалось двадцать лет, чтобы научить меня. У тебя хватит времени, чтобы все это выслушать? — Встретив мой взгляд, он добавил: — Нет, я знаю, что ты спросил, просто чтобы сменить тему. Я могу предложить то, что, как я вижу, тебе нужно. Останься ненадолго с нами. Мы научим вас тому, что вам обоим нужно знать. Вы не узнаете этого за час или за день. На это потребуются месяцы, возможно — годы.

Внезапно из своего угла тихим голосом заговорила Холли:

— Мы можем найти им пару. Может быть, он подойдет девочке Олли. Она немного старше, но она может поставить вас на ноги.

Рольф широко улыбнулся:

— Вот они, женщины. Знает тебя пять минут, а уже сватает.

Теперь Холли обращалась прямо ко мне. Её улыбка была неширокой, но теплой.

— Вита связана с вороной. Вы будете отлично охотиться вместе. Оставайся с нами. Ты познакомишься с ней, и она тебе понравится. Древняя Кровь должна соединяться с Древней Кровью.

Вежливо откажись, немедленно потребовал Ночной Волк. Нет ничего хорошего в том, чтобы жить в логове среди людей. А если ты начнешь спать около медведей, от тебя будет вонять так, что мы никогда больше не сможем как следует охотиться. Кроме того, я не хочу делить нашу добычу с надоедливой вороной. Он помолчал. А может, они знают самку, которая связана с волчицей?

Черный Рольф улыбнулся. Я подозревал, что он лучше понимает, о чем мы говорим, чем хочет это показать, и сказал о своих подозрениях Ночному Волку.

— Это одна из тех вещей, которым я мог бы научить вас, если бы вы захотели остаться, — сказал Рольф. — Когда вы оба разговариваете друг с другом в присутствии кого-то Древней Крови, вы как будто стараетесь перекричать грохот телеги лудильщика. Нет никакой необходимости быть такими… широко открытыми. Ты же обращаешься только к одному волку, а не ко всему волчьему роду. Нет, даже ещё хуже. Я сомневаюсь, что хоть одно существо, которое ест мясо, не знает о вас двоих. Скажи мне, когда последний раз ты встречал плотоядное животное?

Собаки гнались за мной несколько ночей назад, сказал Ночной Волк.

— Собаки всегда лают на своей территории, — заметил Черный Рольф. — Я имел в виду хищников.

— Не думаю, что видел их с тех пор, как мы связались, — неохотно признал я.

— Они будут избегать вас с тем же упорством, с каким «перекованные» преследуют вас, — спокойно сказал Черный Рольф.

Холод сковал меня.

— «Перекованные»? Но ведь у них, по-моему, вообще нет Дара. Я не чувствую их совсем, только вижу или чую…

— Для чувств Древней Крови родственное тепло испускают все существа, кроме «перекованных», верно?

Я кивнул.

— Они потеряли его. Я не знаю, каким образом это произошло, но таково действие «перековки». И оно оставляет в них пустоту. Это хорошо известно Древней Крови, и мы знаем также, что с большей вероятностью они будут атаковать нас. Особенно если мы небрежно используем наши таланты. Почему это так — никто не знает. Может быть, только «перекованные», если они действительно «знают» хоть что-нибудь. Но это дает нам лишний повод быть осторожными в общении друг с другом.

— Вы предлагаете нам с Ночным Волком воздерживаться от использования Дара?

— Я предлагаю вам остаться здесь на некоторое время и научиться использовать способности Древней Крови. Иначе тебя будут подстерегать бои куда более серьезные, чем тот, который ты вел вчера.

Рольф позволил себе легкую улыбку.

— Я ничего не говорил вам об этом нападении, — сказал я тихо.

— А тебе и не надо было ничего говорить, — ответил он. — Я уверен, что вся Древняя Кровь на много лиг вокруг слышала тебя, когда ты сражался с ними. Пока вы оба не научитесь контролировать ваши разговоры, ничто из того, что происходит между вами, не будет по-настоящему личным. — Он помолчал, потом добавил: — Неужели тебе не казалось странным, что «перекованные» тратят время на волка, хотя они ничего не могут приобрести от такой атаки? Они нападают на него только потому, что он связан с тобой.

Я бросил на Ночного Волка быстрый извиняющийся взгляд.

— Благодарю вас за ваше предложение. Но мы должны кое-что сделать, и это не может ждать. Я думаю, что «перекованных» станет меньше, когда мы пойдем в глубь страны. Все будет хорошо.

— Это возможно. Тех, которые заходят так далеко внутрь страны, собирает король.