'Современная зарубежная фантастика-2'. Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

рад, что мы не углубились в Лабиринт. – Рыжебородый чокнулся со мной чашей. – Мне не хочется умирать, пока из меня не выжмут всю жизнь до капли. Или пока я сам не выжму жизнь до предела.

Выжать жизнь до предела… Это же стихотворение поэта-воина Таки.

– Ты хорошо знаешь Таки? – спросил я.

– Какой культурный человек не знает наизусть хотя бы три тома из девяти?

Я тоже чокнулся с ним, пролив бражку на стол. Он привез лучшее в мире манго в уксусе и знает Таки. Пусть Рыжебородый и пустозвон, но я не мог отрицать его обаяние.

Маг Вайя продекламировал предсмертную поэму Таки:

Нет места в теле моем,

Что не было взрезано саблей

Или проткнуто стрелой.

Но я все равно

Умираю от старости, словно верблюд.

Рыжебородый захлопал в ладоши.

– Даже он знает Таки!

– Если бы не Таки, – сказал Вайя с каменным лицом, – в окружении подхалимов я превратился бы из кружащегося дервиша в крутящуюся селедку.

Я понятия не имел, что это значит. Но мы с Хайрадом все равно рассмеялись, да так заливисто, что затрясся стол.

Хайрад плеснул мне еще ячменной бражки.

– А теперь скажи-ка, Кева, шах – твой друг? Что он любит по-настоящему? Какая наложница из гарема доставляет ему больше всего удовольствия?

Я глубоко затянулся и позволил дыму осесть в легких, а потом выдохнул.

– Разве друг зовет тебя только в пору нужды? Разве будет рисковать твоей жизнью вместо своей? Мы не друзья. Но в этом и нет необходимости: я и так буду ему служить. Я восхищаюсь им за то, какой он – подлинный наследник шаха Джаляля Громовержца, которого я и впрямь считал другом.

Хайрад, видимо, заметил мой хмурый тон и сменил тему.

– Позволь признаться, что, если бы у меня был гарем, я бы брал только аланиек. Рыжеволосых, с Кармазских гор. Они просто огонь – что на улице, что в постели. Есть у меня одна история…

Мы пили, курили и шутили. Даже маг, как выяснилось, обладал чувством юмора – сухим, как дохлая крыса в пустыне. Через дворцовые окна вдохновенно светила луна. И все же, когда мои кости ломило от смеха, в голове все крутились слова шаха, пока и она не заболела: «Десять лет мира не остаются безнаказанными».

6. Михей

Сапфировое Священное море мерцало в лунном свете. Моя лучшая сотня во главе с Эдмаром и Орво выстроилась у воды в десять рядов по десять человек. Волны бились о берег, а я вспоминал момент, когда стал Михеем Железным и моя душа очистилась тяжелой водой. Каким святым я был и каким грешным стал?

Ашера что-то шептала на парамейском. Я мог бы взять с собой кого-то из эджазцев в качестве переводчика, но вместо этого велел лучшим морякам в мире отплыть в Костани. Флот ушел несколько дней назад и через несколько часов будет готов к атаке. Но где будем мы? Действительно ли ведьма проведет нас в Костани каким-то волшебным туннелем?

Ашера замолчала и уставилась на воду. Она держала меня за дурака?

– Мы торчим тут уже час, – сказал я. – Где вход?

– Он здесь. Я чувствую холодный ветер Глубины.

– Ты видишь на наших щеках жабры?

– Я не знала, что вход под водой. Я просто следовала ветру.

Даже свет полной луны не проникал в маслянистые воды моря.

– Так что нам делать?

Мне хотелось ударить Ашеру и утопить. Она повернулась ко мне; губы дрогнули ровно настолько, чтобы я заметил. Она чего-то боялась, и я был уверен, что не меня.

– Я освещу путь, и вы последуете, – сказала она. – А пока избавьтесь от лишнего груза.

– Осветишь путь? Огонь не горит в воде!

– Ее огонь горит.

Она зашла в воду, намочив зеленое платье, которое я ей дал, затем погрузилась с головой и исчезла. Я приказал своим людям бросить все, кроме кольчуг, еды, мечей, аркебуз и зажигательных смесей. Берег усыпали груды черных доспехов, шлемов и копий вместе с разными безделушками – ножами, деревянными мисками, ложками, монетами, бусинами и игральными костями. Мы ждали.

И ждали. И ждали. Она утонула? Я уже был готов отплыть в Гиперион и броситься к ногам императора Иосиаса.

У моей головы зажужжал странный зеленый светлячок. Я прихлопнул его, но появились другие. Они вылетали из воды и мерцали в темноте. Изумрудный свет озарял море и указывал путь. Они светились синхронно, будто обладая единым разумом. Я вошел в воду, чтобы последовать за ними, почти позабыв о сотне воинов позади.

Наверняка они затаили дыхание.

– За мной! На Костани!

Я сделал глубокий вдох и нырнул. Изумрудное мерцание вело меня вперед и вглубь. Металлическая вода разъедала глаза, но я продолжал двигаться, пока не достиг прогала в водорослях. Легкие наполовину опустели, и я рванул внутрь. Проход сузился, но изумрудный свет светлячков не угас. Глаза горели, легкие жаждали воздуха. Я плыл и плыл; голова вдруг коснулась воздуха, и я судорожно задышал.

Я опустился на каменистый пол, светлячки освещали пещеру со стенами, покрытыми дегтем. У входа стояла Ашера в окружении пульсирующих зеленых насекомых. Она задыхалась и, если бы я не поймал ее, повалилась бы наземь.

– Можешь продолжать? – спросил я.

Ее кожа обжигала холодом. Я едва удержал ее, помогая встать.

– Придется. Я должна отвести вас в Костани.

– Прости, что усомнился в тебе.

– Я тоже сомневалась в себе, но никогда не сомневалась в Ней.

Из воды в пульсирующем зеленом свете появлялись мои люди, с черно-красных кольчуг текли ручейки. Скоро всю пещеру заполнят паладины.

Светлячки влетели в черный туннель. Тьма была всеобъемлющей. Не отсутствием света, а частью воздуха. А ветер… Он холодил мокрое тело и шептал слова, которых я не мог понять. Но одно я знал точно: этот ветер ведет в Костани.

7. Кева

Столкновение с Лабиринтом так меня напугало, что, конечно же, я отправился туда во сне. Что-то шептало из темноты. Пока я с факелом в руках спускался по пещерам все глубже, тихонько запела женщина. Ее песня была такой знакомой, хотя я и не понимал почему.

Я спешил сквозь пещеры, желая найти поющую женщину. Вдруг из стены выросли руки черного дыма и загасили мой факел. Я задохнулся от ужаса и, спотыкаясь, помчался во тьме, пока пульсирующие светлячки не осветили путь вперед.

Они вели меня ближе к песне, к женщине. Я дошел до пещеры, освещенной мерцающей сапфировой водой. И она была