"Фантастика 2023-175". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Ворон Алексей

Так случилось и сегодня. Андрей сидел на огромном пне и бездумно поглаживал влажный зелёный мох, когда стреноженный конь, пощипывавший сочную травку в десяти шагах от него, поднял голову, звякнул сбруей и тихонько фыркнул. Не оборачиваясь, князь спросил:

— Это ты, Калистрат?

— Я, княже. Кому ещё быть, как не мне.

Когда они оставались с глазу на глаз, протоиерей переходил с церковного языка на нормальный русский. Это также было своеобразным признаком их близости, поскольку никакой другой высокопоставленный священнослужитель не разрешал себе подобных вольностей.

— Ну, знаешь, всякое может быть, — ухмыльнулся князь.

Ветви раскидистого ракитника, сплошь усеянные мелкими листочками, заколыхались, и на поляну вышел рослый чернобородый священник, по случаю буднего дня одетый довольно скромно.

— А вот не всякое, — возразил Калистрат. — Молод ты ещё, Андрей Ярославич, да к тому же целиком погружён в мирские дела. А потому не ведаешь, что на самом деле миром правит милость и воля Божья. Без воли Всевышнего ни единый волосок с головы не упадёт. Тем более нам никто не помешает, слава те, Господи!

Он поднял руку, чтобы перекреститься… Как вдруг рука эта на мгновение замерла в воздухе, точно Калистрат не знал, как совершается крестное знамение. И лишь после мгновенной задержки мизинец и безымянный палец правой руки прижались к ладони, средний, указательный и большой пальцы, обозначающие Единую Пресвятую Троицу, соединились, и начертили символический крест.

Ни эта пауза, ни странная ухмылка, мелькнувшая на губах священника, не ускользнули от Андрея Ярославовича. И настолько всё это было неожиданно, что он совершенно растерялся. В самом деле, уж кто-кто, а священнослужитель проделывает такие вещи чисто автоматически, ибо с годами они превращаются не просто в привычку, но становятся второй натурой. Малейшая задержка равносильна тому, как если бы выпущенная стрела неподвижно зависла в воздухе на полпути к цели.

А Калистрат, словно пытаясь отвлечь внимание собеседника, самым будничным тоном произнёс:

— Данила Романович на днях корону получит. А митрополит Иосиф будет торжественно возведен в патриарший сан. Слыхал ты об этом, княже?

Андрей ещё не знал этого. Кстати, неплохо бы узнать, откуда у батюшки такие сведения… Да только князь слишком опечалился, получив очередное подтверждение возросшего могущества киевского выскочки. И это касалось не только дарованного ему королевского достоинства. Данила давно уже пытался выхлопотать у Никеи автокефалию и патриарший чин для вздорного старикашки Иосифа, и почти никто не сомневался, что оказавшийся в затруднительном положении вселенский патриарх не откажет выскочке в этой «маленькой» любезности. Поэтому князь поморщился, будто выпил чашу уксуса вместо кубка вина, и заунывным голосом проговорил:

— Послушай, Калистрат, если ты хотел уязвить меня, то сделал это. Однако я не пойму, зачем тебе это нужно? Или даже те немногие, которым я доверяю, ненавидят меня столь же люто, как мои заклятые враги?

— Не за что мне ненавидеть тебя, княже, наоборот, я признателен за заботу и внимание, кои ты оказываешь мне по примеру покойного батюшки Ярослава Всеволодовича, Царствие ему Небесное, — тихо ответил Калистрат, подходя к князю вплотную и перекрестившись на этот раз более уверенно.

Андрей поднял голову и удивлённо посмотрел на священника снизу вверх.

— Тогда зачем заводить такой разговор? Какое желание может ещё владеть тобой, кроме как насмеяться над несправедливо обиженным? Но ты забываешься, клянусь Богом! Пусть новгородцы не признали моего права на освободившийся со смертью Александра престол, во Владимире я всё ещё законный владыка…

Андрей мигом разгорячился, на покрывшемся красными пятнами лице появилось мстительное выражение. Князь даже сжатыми кулаками затряс и слегка привстал, однако его остановил смех Калистрата, столь же неуместный, как толпа скоморохов на похоронах.

— Нет-нет, княже, я совсем не хотел тебя обидеть, — наконец проговорил Калистрат, добродушно жмурясь. — Не кривя душой, скажу, что и для меня это грустное известие. Данила Романович нахрапом завладел престолом, на котором надлежало бы сидеть тебе. И я возмутился не меньше твоего, когда узнал, что этот выскочка стал королём, причём теперь с соблюдением всех формальностей. Да ещё протянул в патриархи пузатого грека Иосифа.

— Так что же ты смеёшься? — Андрей разглядывал протоиерея недоверчиво, словно видел впервые в жизни.

— Да оттого, княже, что горячишься ты не в меру, — Калистрат тоже разглядывал собеседника, но без всякой настороженности.

Можно было подумать, что он не человека рассматривает (тем более, не просто человека, но великого князя), а к покупке приценивается. Андрей нахмурился.

— А сверх того есть у меня… — Калистрат выдержал эффектную паузу и докончил:

— …предложение, как помочь твоему несчастью.

— Предложение?!

Андрей и вправду был удивлён. Действительно, что мог предложить ему невезучий священник, который к тому же ничего не смыслит в государственных делах!

— Вот именно, — Калистрат медленно наклонил голову.

— Не болтай попусту, — махнул рукой князь. — Ежели у тебя на уме в самом деле есть что толковое, почему ж ты до сих пор молчал? И почему ты носишь рясу, а не кафтан? А, Калистрат?

Священник ухмыльнулся, но не сказал ни слова.

Андрей расценил это по-своему и произнёс назидательным тоном:

— Вот то-то и оно. Не путайся не в своё дело. Ты знаешь моё к тебе отношение…

— Знаю, княже. Потому и завёл с тобою этот разговор, — перебил Андрея Калистрат.

И как ни странно, молодой князь не осадил протоиерея, спустив ему столь вопиющую непочтительность. Больно уж странный получился у них разговор. Какой-то не правильный, что ли. Священник счёл это добрым предзнаменованием и добавил:

— Поверь, княже, мои слова — не пустое бахвальство.

— Хотелось бы верить, — Андрей криво ухмыльнулся, но глаза его оставались совершенно серьёзными, — ибо в противном случае ты сильно рискуешь. Ты можешь утратить не только моё расположение… но и вообще всякое положение в подвластных мне землях. Надеюсь, ты отдаёшь себе в этом отчёт?

— За кого ты меня принимаешь, — Калистрат ещё больше понизил голос, почти зашептал:

— Я человек опытный, а потому не стал бы соваться к своему владыке по пустякам…

— По-прежнему оч-чень надеюсь, — сказал Андрей, и глаза его нехорошо сверкнули.

— Так вот, княже, перво-наперво скажу тебе: я знаю, кто на самом деле убил твоего брата Александра. И да будет это известие залогом…

— Что-о-о?! Так тебе ведом истинный убивец?!

Александр вскочил и схватил Калистрата за плечи.

— Знаю, — нарочито спокойно подтвердил тот. — Впрочем, если бы ты не очень горячился, то сам нашёл бы объяснение всему происшедшему.

— Да говори же ты наконец, не тяни! — воскликнул Андрей, сгорая от нетерпения. — Кто убивец?

— Я бы сказал… да не подслушивают ли нас? — внезапно забеспокоился Калистрат и принялся озираться по сторонам.

Не распознав притворства, князь отскочил от него, обежал вокруг поляны, заглянул за каждый куст, за каждое дерево и приказал:

— Говори смело, никого тут нет, кроме нас двоих. Ну?!

— А ежели подслушивают, — не сдавался Калистрат.

— Не ты ли говорил о воле Божьей! — возмутился Андрей и почти закричал:

— Ну, чего ты тянешь?! Ты ведь мучаешь меня, неужели непонятно… Давай, не томи душу!

— Э-э-э, княже, вот и видно, сколь ты неопытен, сколь горяч. А посему плохо разбираешься в людях, не в упрёк тебе будь сказано, и не способен сам узреть то, что ясно видят другие, — погрозил пальцем священник, который добился именно того, на что рассчитывал: Андрей был крайне возбуждён предстоящим разоблачением. Самое подходящее состояние! Теперь можно говорить смело, князь готов принять на веру всё, что угодно.

— Так будешь ты говорить или нет?! — вконец разозлился Андрей.

— Да что нового я могу тебе поведать! Ты и сам можешь назвать парочку, которая околдовала твоего достойного всяческой похвалы брата, — вздохнул Калистрат с сокрушённым видом и добавил: