Исцеление любовью (СИ) - Слободян Юлия

– Сережа, – Юля вновь не подняла глаз. – Он не такой, как я… У него выносливости меньше, а моя мать очень властная женщина. А Оленька – она такая маленькая и беззащитная…

– Поэтому он решил, что лучше защищать ее тебе. Юля, она – не твоя забота.

– Она – моя сестра, – сказала Юля и стала смотреть в окно.

– Да, я знаю, – произнес Сережа. – Но не ты ей давала жизнь. Не тебе за нее и отвечать.

Сергей снова сел в кресло. Юля была в напряжении, но, тем не менее, снова села на диван. Снегирев увидел, как она прижала руки к телу. «Что с ней?» – подумал он.

– Сережа…

– Да пойми же ты, – воскликнул он. – Чего ты добьешься, если останешься там? Ты будешь уговаривать отца не пить ради своей сестры, выбрасывать все спиртное. Он будет соглашаться, но при этом продолжать и где-то добывать его. Он так не бросит. И Олю ему не отдадут. А все по одной причине, потому что ему будет на кого спихнуть свою родительскую ответственность. Нет, Юля, если ты, правда, хочешь помочь своей сестре, ты должна предоставить отца самому себе…

Сергей вновь попытался сесть к Юле поближе, на диван, но она снова пересела, но на этот раз на диван.

– Он так сопьется…

– Почему же обязательно сопьется? – спросил Сергей. – У него будет вполне резонный выбор. Либо бросить пить и начать борьбу за свою дочь, либо не делать этого и бросить ее на произвол судьбы. Пойми, милая, что только когда твой отец поймет, что все зависит от него, а не от тебя, он реально станет что-то делать. А пока он успокаивает себя тем, что в случае чего, ты займешься Олей. Ты будешь ее опекать.

Юля молчала.

– Я думала об этом, – сказала она, наконец. – И если честно… Я поняла это все, когда отец ушел. Я поняла, что мне придется сидеть с Олей до ее восемнадцатилетия. Значит до того дня, пока мне не исполнится тридцать два…

– И ты только в тридцать два намеривалась заняться собой и своей жизнью? Грубо же тебя подставил твой отец.

– Он просто нашел самый простой выход.

– Юля, я Димку тоже долго тащил на себе и посмотри, что из этого вышло. Он считал, что я, как старший брат, должен о нем заботиться, холить и лелеять его. Так он и продолжил считать, когда в нашей жизни появилась ты. Он решил, что я должен уступить ему, потому что делал это всегда. Хотя я на самом деле делал то, чего не должен был. Я – не отец ему. Я старший брат. И как брат имею с ним равные права. Но разница в шестнадцать лет…

– У вас тоже разница в шестнадцать лет?

– Да.

Юля взглянула на Сергея и тут же отвернулась.

– Хочешь сказать, если я буду тверда, то у него не останется выбора?

– Да, и первый шаг на пути помощи твоей сестре – это твой переезд сюда.

– Ты хочешь, чтобы я жила с тобой? – быстрый взгляд и снова отвод глаз.

– А почему нет? У меня есть свободная комната в доме… Ну и кроме этого, ты – моя невеста.

– Быстро же ты согласился быть женихом, – произнесла Юля.

Сергей пересел к Юле. Она отодвинулась.

– Ты согласна жить со мной?

Юля заметно напряглась, затем встала, отошла к креслу и снова села в него, сжавшись и не глядя на Сергея. «Да что, черт возьми, такое?» – размышлял Снегирев. Он снова посмотрел на девушку, но она отвернулась от него.

– Юля! – не выдержал Сергей. – Да что ты от меня бегаешь по всей комнате? Я тебе что, сказал что-то не так?

– Нет, Сереженька, – отозвалась она, также не глядя на него. – Но… ты не мог бы одеть другую футболочку?

Сергей взглянул на свою футболку.

– Но она чистая, – сказал он.

– Конечно, дорогой, но, видишь ли, у тебя там нарисовано… – Юля по-прежнему избегала смотреть на любимого.

Сергей оттянул часть своей футболки и посмотрел на нее.

– Петух, – сказал он.

– Да, – согласилась Юля и взглянула на него. – Понимаешь, я их с детства боюсь.

Снегирев помолчал, а потом рассмеялся.

– И это все? Ты только поэтому бегаешь от меня и не смотришь?

– Да.

– Ладно, сейчас одену другую, – сказал он и снова ушел.

Когда он вернулся, на нем была синяя футболка с какой-то надписью.

– Это не пугает? – спросил Сергей.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Юля взглянула на него и, кажется, вышла из состояния задумчивости.

– Нет, – сказала она.

– Отлично, – Снегирев сел с ней рядом и обнял. Она не сопротивлялась. – О чем ты думаешь?

– О Диме, – ответила она.

– А что о нем думать? – Сергей осторожно коснулся своего подбитого носа.

– Знаешь, мне сейчас пришло в голову, – сказала Юля, – что, возможно, он приходил помириться с тобой.

Глава 45

– Ты так и не ответила мне, – Сергей произнес эту фразу, когда его машина подъехала к дому Алексея Викторовича.

Поджидавшая их возвращения Оля сидела у окна и, едва увидев в красивой машине сестру, девочка соскочила с подоконника и побежала радовать отца. Юля заметила это, а потому не обратила внимания на слова Снегирева. Тот схватил ее за руку и не дал выйти из машины. Девушка обернулась, и в глазах ее был вопрос.

– Мы не договорили с тобой у меня дома, – сказал Сергей. – Я задал тебе вопрос, а ты ушла от ответа.

– О чем ты?

– Я спросил: согласна ли ты жить со мной? Мне кажется, что мы уже достаточно знакомы, чтобы съехаться.

– Ну что ты, – Юля осторожно высвободила руку. – Я вовсе не собиралась увиливать. Просто так получилось. Конечно, мой дорогой, я согласна переехать к тебе. Тем более что мы так давно не виделись, и я очень по тебе скучала.

Снегирев довольно улыбнулся. Наконец-то пытки закончатся, и он сможет быть с Юлей вдвоем! А то за последние три месяца он чуть не свихнулся.

– Но только я не уверена, что должна сделать это сейчас, – произнесла Юля.

– В смысле? – снова напрягся Сергей.

– Сереженька, поверь, я услышала всё, что ты сказал про моего отца, – она скривилась, словно проглотила горькое лекарство. – И ты говоришь всё правильно. Ему действительно нужно взяться за ум. Но, честно говоря, пока мать не поправится, я боюсь оставлять Олю с ним одну. Всё-таки алкоголизм – это болезнь. А пьяный себя не контролирует. Что угодно может случиться. Пожар, замыкание, несчастный случай не дай Бог… И потом оставить девочку одну с отцом… Может быть я старомодна, но есть в этом что-то неделикатное.

Сергей тяжело вздохнул. Юля была нужна ему, как воздух, как вода в пустыне. Он сходил с ума без нее, начиная с января – с начала этой долгой трехмесячной разлуки. И что же? Ждать еще?

– Но, дорогой, – Юля сама коснулась руки Сергея, лежащей на руле. – Несмотря на это, думаю, что сегодня я смогу остаться с тобой.

На этой радостной ноте они поспешили выйти из машины, потому что Алексей Викторович уже открыл для дочери и «зятя» дверь и поджидал их с половником в руках.

К вечеру погода испортилась, и зарядивший дождь заставил Юлю раньше времени задернуть шторы. Оглядев их, она подумала, что мягкому инвентарю требуется стирка. Да и вообще дому Снегирева не помешает хорошая уборка… Нет, наверное, она должна привыкать называть это место своим домом, раз собирается сюда переехать.

Юля как раз размышляла о том, не заняться ли ей с утра генеральной уборкой, когда Сергей уедет на работу, но тут ощутила, как Снегирев сзади обнял ее за талию, а затем нежно коснулся губами щеки.

– Если я еще раз уеду от тебя так надолго, застрели меня, – прошептал он ей.

– Я не могу тебя застрелить, – повернулась Юля к Сергею. – Я буду очень скучать и умру от тоски.

После этого она подошла к кровати, прилегла и стала щелкать пультом от телевизора. Снегирев прилег рядом и обнял Юлю. Она прижалась к нему. Он был прав – они слишком долго не виделись. И теперь быть рядом друг с другом было чем-то райским, как отдых на тропическом острове.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Юля поглаживала Сергея по груди, слушая удары его сердца и вдыхая запах его кожи. Еще вчера днем она думала, что любимый мужчина утерян для нее навсегда, что они больше никогда не будут вместе, не смогут прикоснуться друг к другу и даже не увидятся. От этого девушка была большую часть времени унылой и подавленной. А сегодня в нее будто снова вдохнули жизнь, раскрасили всё вокруг яркими красками. Даже радуга потускнела рядом с этим. Если бы еще не проблемы с матерью и отцом, Юля считала бы себя абсолютно счастливой женщиной, но так, увы, не бывает. В жизни всегда что-то случается.