Повесть и житие Данилы Терентьевича Зайцева - Данила Зайцев

– Здесь гости ваши.

Думаю, наверно, опять Иона. Стал спрашивать хто, мне говорят:

– С России.

– А где оне?

– Чичас известим.

Смотрю, правды пять человек русских, познакомились, ето русско-белорусская-украинская палата торговли в Южной Америке, возглавляет её Виктор Рыжев с сыном Александром. Сразу видно, продуты дядьки, оне ездют по всей стране, предлагают коммерсыю. Мне предложили здесь в зоне распространять продуксыю екологичну для сельхоза, начать с биосилом[209]. Я согласился. Вскоре мня вызвали в Буенос-Айрес, там дали продукт, и я стал вести договор с разными хозяйствами. Рыжев нахвалил в Конесе биосил, что ето чистый екологичный продукт, выработанной из хвоёвого лесу, многи хозяйствы заинтересовались, я выбрал пять порядошных хозяинов и стал делать пробу на фрукте и у себя на овощах. Работы ета была аппликация и исследования: мочки[210], цветок, листьи, зарод[211] и урожай. У меня был мотциклет, и я на нём ездил всё исследовал.

Танькю поставил на своё место учить. У Андрияна с Алексеям никак не идёт без тракторов. Тут появился хороший хозяин, что славится на всю Конесу, я у его делал аппликацию на фрукте, ето будет Форсинити братья, у них крупный бизнес – фрукты, овощи. Мы с нём разговорились, я рассказал, что дети работают и что получается, он пожалел и предложил: он будет садить восемьдесят гектар дыняв, тыквов. Я сообчил детя́м: бросайте, пока не поздно, и устройтесь у Форсинити – человек богатый и славится на всю Конесу, а тут вы не заработаете, про них нехоро́ша слава, вас оне обманут, и работать будете вручну. Алексей сказал:

– Столь трудов положили, неохота бросать, я всё равно угожу им, и оне заплотют. – Андриян туда же.

Я поехал к ним и стал разговаривать: как так, договаривались, что будут трактора, техника, ничего нету, ничего не исполняете, вся работа вручну? Марсело неудобно, а ети два спорют и всё. Я отказался работать, у себя насадил огород бакчи и выхаживал.

К нам часто приезжала Маринка Коновалова, живёт в Сан-Антонио на море. Как она постарела! После аварии стала очень выпивать и очень стала раздражительна.

Приезжают Виктор Рыжев с сыном и с ними Евгений-сьентифик[212], оне приехали в гости. Я занял у друга Хорхе Елено пикап и стал их возить по разным хозяйствам, организовал конференсыю. Были местные власти, сельхозхозяева и пресса, были разные предлоги, обмен идеяв, и наконес интендента пригласили на ужин к Хорхе Елено. Покамесь мы были на конференсыи, Хорхе Елено изжарил асадо[213] аргентинско – баранёнка, поужнали, провели вечер допоздна. На другой день интенденте пригласил пообедать. На наше счастья, приехал вице-губернатор, Марио де Реже, порядошный парень, мы с нём уже были знакомы. Он поинтересовался, что же гости и зачем приехали. Я рассказал, он одобрил и пригласил: «Когда что надо, приходите», дал адрес.

После обеда я предложил гостям съездить на речкю. Оне обрадовались, мы взяли хорошего вина, мяса и поехали – гости, Андриян, Алексей и я. Приехали на речкю, стали жарить мясо, день был прекрасный, берег красивый, уток паток[214], гагар много, гости ликовали. Стали их угощать, оне пили по-русски, мои ребяты выпивали с ними, я не пил. Когда хорошо подпили, язык развязался, Рыжев очень речистой, стал рассказывать разны анекдоты, дале и дале, потом стал рассказывать, как в 1990-х годах его искали французы в Москве, хотели убить и едва он убежал. Нам наобещали горы и реки, я задумался: как так, столь хороших предлогов, а я уже проработал с ними шесть месяцав, и оне не плотют. И вижу, часто уводют Алексея в сторону и что-то говорят, мня ето насторожило. Уже поздно ночью мы их увезли в гостиницу, на другой день я их проводил. Подходит ко мне Андриян и говорит:

– Тятя, с кем ты связался?

– А что?

– Ето мафия.

– Как ты знашь?

– Оне мне предлагали работу и спрашивали, убивал ли я кого-нибудь, и сулили всего.

– Что ты ответил им?

– Без твоёго разрешения не могу.

– Ну, Андриян, молодес! Значит, имеем дело с мафияй.

Я написал письмо Рыжеву, за всё поблагодарил и отказался работать с ними. Ни какого ответу, ни звонка больше не получал от них.

13

Мы узнали, что Андроник вернулся в Уругвай в деревню и сватат у Чупровых Минадорку, она его на восемь лет старше. Я обрадовался: теперь етот парень не вырвется, она строгая и хозяйственная, и он будет жить порядошным человеком. Алексей звонит Андронику и просит, чтобы Минадорку не брал. Я узнал, стал спрашивать:

– Почему идёшь против?

– Потому что нельзя брать.

– Как так?

– Когда мы рыбачили в Уругвае, мы ездили в деревню, Минадорка навеливалась несколькя раз, я всё берёгся, но однажды мня напоили, и я ночевал с ней. Вот поетому иду против.

– Алексейкя, вы сдурели? Ето же кровосмешение.

– А что сделашь, лезут дак. Все девчонки одинаковы, вот тебе и святыя.

Нас приглашают на выставку в Лас-Грутас на пляж туристической. Мы поехали – Танькя, Ленка и я. Приезжаем в Лас-Грутас, что же я вижу. Зданьи по десять – пятнадцать этажов, народу по́лно. Стал спрашивать, сколь население, мне отвечают: семьдесят – восемьдесят тысяч. Вот тебе и Герман, он был прав: чичас был бы отель в самым центре, и жили бы как добрыя люди. На выставке мы ничего не продали.

Танькя собралась уходить из дому, я всяко уговаривал, мать также, но она не слушат, говорит:

– Пора свою жизнь налаживать, буду учиться и работать.

– Но хто тебе не даёт учиться и работать?

Но она своё:

– Хочу жить одна! – И ни в каки́, ушла и всё. Мы с Марфой обиделись, но попустились.

Я стал сильно переживать, пал в депрессию и решил сам себя уништожить, стал пить не на жизнь, а на смерть. Семья переживала, уговаривала, но я не слушал. Зачем так жить? Во всей жизни добро не видал, одне несправедливости да идивотства, а теперь дети стали доказывать[215], в соборе отлучёны, никому не ну́жны. Маринка приезжала, и я стал с ней гулять, Марфа переживала. Я продолжал пить, часто на мыслях было задушиться. Раз Маринка говорит:

– Данила, тут в Конесу приехал знаменитый виденте[216], он всё рассказыват, что с кем происходит.

– Я етому не верю.

– Но ты сходи, пойдём, я тебя свожу.

– Ну, пошли.

Приходим, народу по́лно, стал спрашивать у секретарши, может ли он принять меня, она отвечает:

– Не знаю, народу много.

Я сказал:

– Ежлив не примет, больше не приду.

Она пошла узнала, вернулась и сказала:

– Жди, примет.

Я ждал до двенадцати часов ночи. Когда всех принял, вызвал меня. Захожу, сидит мужчина лет сорок пяти, красивый, но глаза необыкновенны, чувствуешь, что он видит всё наскрозь. Мне стало неловко. Он посадил меня и спрашиват:

– Зачем пришёл?

– Скажи, что со мной делается?

Он отвечает:

– В таким-то году ты выходил из моленне, с тобой попросилась большая женчина, голубыя глаза, чтобы ты их довёз, оне сяли с тобой в кабину с дочерью. Ты понял, в чём дело, но не хотел связываться, у тебя всё грех. На другой раз она попросилась к тебе в гости, ты привёз её, после то́го ты избил свою жену. Она хочет, чтобы ты был в могиле. Я удивляюсь, что ты всё ишо живой, – и замолчал.

Думаю, говори дальше, чародей, всё знашь.

– А дальше что?

Он молчит. Я ушёл.

Через неделю мня схватило, опять сердце, врачи сказали: «Тебе пить совершенно нельзя, ты помрёшь». Думаю: «Я етого и жду». Лежу в больнице, заснул, вижу сон. Не вижу, а слышу:

– Ты что делаешь и сколь ето будет? Хватит пить, ставай на ноги, ты всё можешь решить, от тебя зависит, давай берись за дело.

Я проснулся. Что ето такоя? Долго мыслил и почувствовал: нет, враг, всё равно верх возму! Стало охота молиться, я решил поехать в моленну проситься в собор.

Стал проситься – не принимают:

– Езжай в Уругвай.

На соборе стал говорить Степану:

– Степан, слухи идут, что ты грозился на меня, что ты всё выскажешь мне. Вот я, высказывай.

Потупился, молчит.

– Степан, обои старались Богу угодить и души за ето ло́жили, Люшка нас обманул. Я просил вас обоих собрать собор, вы етого избежали, всё на меня сло́жили, а не я ли тебе говорил, прежде чем выезжать из Аргентине: Степан, нам-то нечего терять, а ты живёшь хорошо, подумай. Ты слушать не хотел и ходил упрашивал Илюшку, чтобы вас не оставили, а теперь во всем я остался виноват. Но знайте одно: всё равно я приведу Илюшку на собор.

Александр Мартюшев был на соборе, ето хорошо: он увезёт в Уругвай. Мама тоже высказалась:

– Я ходила ночами наблюдала и всегда видала: Данила на молитве. А Илюшка колдун.

Степан так же. Я просился и просился – Тимофей Иванович Сне́гирев не принял, хотя и некоторы понимали, что я невинный, и Тимофею говорили. Но Тимофей своё:

– Пускай едет в Уругвай.

Я поблагодарил и вышел. Решил: буду жить, а там чё Бог даст.

14