Крысы в городе - Александр Щелоков

Если бы самолеты падали от ненависти, которая сверкает в глазах провожающих, Порохов погиб бы уже при взлете. Однако самолет не упал.

Лайонелле пришлось подыскивать иные методы для выражения своих чувств.

С помощью Жанны Лайонелла связалась с Крысой. Это был первый заказ, который тот принял, минуя Саддама. Условия Крыса поставил простые:

— Пятьдесят тысяч баксов и две ночи с тобой.

— Не много? — Лайонеллу ошеломила цена.

— Две ночи?

— Нет, пятьдесят тысяч…

— Нисколько. Такая работа требует чистоты, а нынче ювелирка стоит больших денег. Потом, милочка, — он фамильярно тронул Лайонеллу рукой чуть ниже живота, — твоя уточка — кормилица. А вот мой гусак — растратчик. Ему бы все клевать, да клевать, а овес нынче дорог…

Лайонелла проглотила оскорбление.

Работу Крыса сделал чисто. Расчет с ним заказчица произвела честно. И никто, даже Саддам, не знал, почему и за что завалили Андрея Порохова.

Задачу убрать Катрича Саддам поставил перед Крысой очень коротко: положил перед ним фотографию и ткнул пальцем в лоб:

— Такса обычная.

— Понял. — Крыса осторожно убрал фотографию и сунул в карман.

Он готовил акцию две недели. Кончить мента решил прямо на его квартире. Замысел операции включал наружную слежку за Катричем, которую тот должен был обязательно обнаружить. Человек, начинающий чего-либо остерегаться на улице, верит в безопасность своей квартиры. На этом Крыса строил весь план.

Вести слежку за Катричем взялся карманник Витька Чердачник. В день, намеченый Крысой, он прицепился к Катричу, когда тот вышел из своей квартиры. Прицепился и повел по городу.

Катрич легко обнаружил «хвост», но воспринял это спокойно. Оторваться от слежки он даже нс пытался. Не стоило показывать, что сопровождающий замечен. Тогда это не испугает его и в конце концов позволит понять, в чем дело. Куда выгоднее держаться как ни в чем не бывало. Нормальный человек убежден, что следить за ним никто не должен. Все иное — противоестественно. Пусть «хвост» думает, что работает незаметно. Лопоухость преследуемого должна порождать самоуверенность у преследующего. Самоуверенный теряет осторожность.

Катрич вспомнил историю о том, как Наполеон, до конца не доверявший начальнику тайной полиции Фуше, собрал собственную группу агентов, которые стали следить за министром. Фуше был блестящим профессионалом. Он заранее предугадал и просчитал возможные ходы своего императора. И завел несколько особо ловких соглядатаев, которые следили за тайными агентами Наполеона.

Обдумывая, как вести себя, Катрич решил намеренно попозировать. Он беспечно останавливался у стен домов, густо оклеенных объявлениями. Эти бумажки для Придонска стали сущим бедствием. Расклейщики не щадили ничего — ни гранитных пьедесталов памятников, ни чугунных столбов освещения, ни свежеокрашенных стен зданий и заборов. С маленьких листков большие буквы беззвучно орали на разные голоса: «Сдам! Сниму! Куплю! Продам! Поменяю! Приобрету! Отдамся!»

К удивлению Катрича, «хвост» работал неряшливо, грубо, словно старался сделать так, чтобы его засекли. Такое поведение вызывало подозрение. Тот, кто нанял человека для слежки, должен был знать, что Катрича испугать не так-то просто. Значит, имелся иной замысел. Его предстояло понять.

Волк не знает страха. Его осторожность одинакова и в тот момент, когда он подбирается к добыче, и тогда, когда зверь старается уйти от преследующего его охотника. Катрич точно так же не боялся слежки. Он давно знал, что в Придонске немало сволочи, которая готова расправиться с ним, и в то же время понимала, что сделать это не так-то просто. Катрич умел остерегаться, никогда не позволял себе расслабиться. Его, конечно, можно убить, но для этого нужно очень сильно постараться.

Катрич и сейчас мог бы легко, не затрачивая лишней энергии, перехватить «хвоста», зажать в угол, взять за горло и потрясти. Но этот тип, судя по всему, — дешевка, и он, конечно, не знает об истинном назначении слежки, первичном ее заказчике. Кто-нибудь из блаты завербовал на вокзале или у забегаловки обычного ханурика, дал ему гроши и велел «попугать» пижона, походив за ним какое-то время по городу. Нет, брать за хрип дешевого «пастушка» и пытаться у него что-то выведать — дело бесперспективное. Это лишь укажет, что он, Катрич, заволновался, нервничает.

Искать отгадку на вопрос, кто вертит «хвостом», надо иначе.

Катрич изрядно помотал «пастушка» по городу, надеясь заметить, не сменит ли его кто-то другой. Не сменил. Значит, слежка носила демонстративный характер. За все время преследующий ни с кем не пытался связаться и портативных средств связи при себе явно не имел. Чего позволяют добиться такие действия? Только двух результатов — испугать преследуемого или отвлечь его внимание от чего-то более важного. От чего?

Сев в трамвай, Катрич направился к дому. Приехал, пошел не задним двором, как обычно, а по улице. На перекрестке у почты «хвост» задержался, постоял у витрины галантерейного магазина, поглазел на лифчики разных размеров, украшавшие полуголые манекены, и быстро слинял. Должно быть, отработал свое.

Катрич вошел во двор. Увидел дворничиху, добродушную рыжую Фариду. Они поздоровались, поговорили о пустяках. Фарида легко включалась в беседы с жильцами, охотно рассказывала новости, которые собрала за день. Наблюдателю со стороны их беседа не могла показаться странной.

Катрич, разговаривая, внимательно оглядел двор. Возле мусорных баков бродили двое: явного вида бомж, выковыривавший из отбросов бутылки, и пожилой интеллигент в очках, с профессорской седой бородкой, в серенькой старой шляпе с обвислыми полями. Двумя пальцами, стараясь не касаться мусора, он извлекал из контейнеров журналы и книги. При этом всякий раз оглядывался, будто воровал, а не брал выброшенное, затем торопливо запихивал добычу в хозяйственную сумку. Книжника Катрич знал хорошо. Это был пенсионер-учитель, не имевший средств на газеты и журналы. Он собирал макулатуру и читал ее. Не человек — живой символ эпохи.

Расставшись с Фаридой, Катрич двинулся не в свой подъезд, а в соседний. Быстро взбежал по лестнице до чердачной площадки, выбрался на плоскую крышу и по ней прошел к люку своего подъезда.

К двери своей квартиры Катрич подошел не снизу, а сверху. Осторожно остановился. Пальцем нежно провел по щели между дверью и косяком чуть ниже замка. Туда, уходя из дому, он всегда заправлял небольшую канцелярскую скрепку. На этот раз на месте ее не оказалось.

Катрич оглядел пол и увидел согнутую блестящую проволочку на полу у порога. Случайно выпасть из щели этот хитроумный знак не мог. Дверь открывали.

Катрич приложил нос к узкой щели у косяка. Из квартиры тянуло едва уловимым запахом дорогого одеколона. Катрич с утра оставил дверь балкона приоткрытой, и сквозняк выдувал из квартиры чужой запах.

Катрич осторожно скользнул к лестнице и взбежал на шестой этаж. Позвонил в дверь, расположенную над его квартирой. Дверь открылась, из нее выглянул высокий старик в тапочках на босу ногу, в пижамных полосатых брюках и голубой майке. Рукой он почесывал грудь, покрытую седым волосом.

— Валентин Сергеевич, — Катрич выглядел смущенно, — вы уж извините, я ключ забыл. Можно вашим балкончиком воспользоваться?

— А чего нельзя? — От старика попахивало спиртным перегаром. — Я тоже этот хренов ключ завсегда теряю. Дверь уже два раза ломал. Может, и тебе слесаря вызвать?

— Мою не сломаешь — крепкая. Я уж через балкончик. Веревка у вас найдется?

— Как не найдется? Есть веревка, — старик засмеялся. — На всякий случай храню, чтобы при нужде повеситься. Он сходил на кухню, вынес толстый шнур.

— Подойдет?

— В самый раз.

Катрич вышел на балкон. Узкая площадка, нависавшая над двором, выглядела свалкой старья. Вдоль стены выстроилась батарея пустых бутылок. Такие в винных магазинах уже не принимали, а выбрасывать то, в чем когда-то булькало спиртное, у хозяина не поднималась рука: а вдруг снова начнут принимать? У перил громоздились старые рейки и доски. Дачи у соседа не было, но он тащил в дом все, что попадало под руку, — был хозяйственный.

Осторожно ступая, Катрин добрался до ограждения. Остановился сбоку так, чтобы при спуске его нельзя было увидеть в окно. Привязал веревку. Перелез через ограждение. Скользнул вниз и встал на перила своего балкона.

Дверь в комнату открылась без скрипа. Левой рукой Катрич придержал тюлевую занавеску, чтобы порывом сквозняка се не втянуло внутрь.

Войдя, он сразу притворил дверь и прижался к стене. С кухни доносился легкий, едва различимый шум. Там кто-то осторожно пошевелился. Должно быть, гость выбрал позицию поближе к прихожей.

Он уже достаточно похозяйничал в комнате. Вещи были разбросаны. Из стола выдернуты все ящики, содержимое их валялось на полу. Скорее всего чужак не хотел нагибаться и шуровал вещи ногой. Из шкафа вместе с плечиками он вышвырнул новый костюм Катрича и его офицерскую форму, упакованную в полиэтиленовый мешок. Гость явно ничего нс искал, просто создавал видимость ограбления. А может, убийства с ограблением.