Чёрный Скорпион - Юрий Кургузов

— Не обижусь, не узнаешь, — пообещал я и потопал в гараж, думая по дороге о том, что возле самой больницы, видимо, оставлять машину не стоит.

…Возле я и не оставил. Оставил метрах в пятидесяти, а эти метры героически преодолел пешим ходом. И вот когда я уже приближался к больнице, меня на вираже опередила красная как морковка "Тойота" и эффектно затормозила у крыльца. Из "Тойоты" выскочила высокая молодая женщина.

Прощаясь с водителем, женщина махнула рукой, и морковка рванула дальше, а сама она быстро взбежала по ступенькам и в мгновение ока скрылась за дверью парадного входа.

А вот я замер как столб: увиденное требовало осмысления. Осмысливал я минуты две, являя собою со стороны, должно быть, довольно оригинальную скульптурную композицию — "Мыслитель стоячий". Или — "стоящий", не важно. Когда до меня это наконец дошло, я снова тронулся в путь.

В регистратуре любезно сообщили, в каком кабинете находится сейчас Алла, но доверительно посоветовали постучать прежде чем войти.

— Ну, разумеется! — воскликнул я. — Да неужели же я похож на мужлана, который не стучится прежде чем входит? Тем более — в больничные покои!

Розовощекая и круглолицая девица прыснула, как будто я сказал что-то очень остроумное, и, радостно улыбаясь жизни, добавила:

— Мужланы разные бывают.

Вот это точно, тут я спорить не стал. Поблагодарил за халат, который девушка протянула мне в окошко, и, набросив его на плечи, пошел по коридору к лестнице, размышляя промежду прочим еще и о том, с какой, спрашивается, стати в больнице, с ее общеизвестно строгим и даже враждебным отношением к здоровым посторонним, вдруг так сердечно, ласково и душевно встречают меня.

И объяснение тому могло быть одно.

Меня здесь ждали.

Ах, Алла-Алла!

Шалунья Алла…

Глава шестнадцатая

Поднимаясь по ступенькам на третий этаж, я вдруг подумал: а что если Маргарите понадобится заглянуть в кладовую и она возьмет второй ключ, отопрет — а там…

Да нет, зачем ей кладовая?! Она же не домработница какая-нибудь. А кстати, о домработницах — это даже хорошо, что Вика убежала: при ней проблема "выноса тела" стояла бы куда острее. Господи, сколько же у меня еще сегодня дел, и все первостепенные! И ведь на завтра уже не отложишь — завтра мой последний день, завтра все должно быть закончено — и собирай чемоданы!

Слушайте, что-то я стал слишком самоуверенным, так не годится. В общем, не говори гоп, рано пташечки пропели, от сумы да от тюрьмы… Нет, про тюрьму не надо. Короче, выше нос и — вперед, орлы! Нас ждут вино и бабы!..

Однако уже на следующем лестничном пролете мною овладели мысли иного рода, и тоже не больно веселые. Так была все-таки Рита любовницей Валентина Королёва? Нет, разумеется, никакого криминала в том нет, особливо если учесть, что от общения с законным супругом она навряд ли получала большое удовольствие, и всё же, и всё же… Ну а как она на самом деле относится ко мне? Сказать трудно — даже несмотря на явное "потепление" после недавней отлучки. Нет, подождите, ну а может, она в меня все-таки наконец влюбилась?..

Вопросы, вопросы — и один мутнее другого. Телефонный справочник с подчеркнутым ногтем адресом, по которому я обнаруживаю очередного жмура, — это как понимать? Очередное совпадение? И чей то был ноготок? Лично я могу назвать как минимум трех претенденток, хотя встречаются на свете и мужчины с длинными ухоженными ногтями. Помните, у Алексан Сергеича: "Быть можно дельным человеком…"?

А внезапный побег, не менее внезапное возвращение и тотчас же новое исчезновение проказницы Вики? А высокая блондинка из "Тойоты" — жутко, жутко чем-то знакомая, — которая, кстати, пребывает сейчас где-то здесь же, во чреве этой гостеприимной больницы? Сплошные алгебраические уравнения с кучей неизвестных. Чёртова высшая математика!..

Лестница кончилась, и я пошел по коридору направо, всматриваясь в таблички с надписями и номерами на дверях кабинетов. Ага, нашел! Остановился и, кашлянув, деликатно постучался. Ответа не получил и выбил на белоснежной двери уже более нахальную дробь.

— Да! — донесся изнутри звонкий (естественно, женский) голос. — Входите. Да входите же!

Я слегка распахнул врата и бочком втиснулся в образовавшуюся промежность.

— Можно?..

В ответ — чуть ли не смех:

— Конечно, можно. Какой вы, оказывается, робкий!

— Это только в вашем присутствии… — куртуазно начал я — и осекся: посреди кабинета стояла Алла во всем белом, даже на голове очень миленький колпачок, а напротив, в кресле, без халата и колпачка, живописно водрузив одну холеную ногу на другую (не менее холеную), восседала дамочка из "Тойоты".

— З-здравствуйте… — растерянно пробормотал я, и ее темно-синие, почти фиолетовые миндалевидные глаза посмотрели на меня приветливо и с явным интересом:

— Добрый вечер.

"Во, а ведь и впрямь уже вечер!.. Дьявол, впереди уйма дел, а тут новый ребус. Где, ну где я ее видел?.."

А Алла сказала:

— Знакомьтесь.

Я звякнул шпорами. Ее же подруга очаровательно взмахнула ресницами:

— Елена Романовна.

Гм, даже так? По имени-отчеству? А впрочем, мне-то что, я пришел к Алле, которая незамедлительно поинтересовалась:

— Это вам мама сказала, что меня вызвали на работу?

Я кивнул:

— Мама.

— Милая мама!

— О да…

— А как Риточка?

— Спасибо, встала, покушала…

— Бедная Риточка!

— О да…

Подобный светский треп продолжался, наверное, не меньше десяти минут. Елена Романовна на правах новой знакомой допрашивала меня как чужеземца: понравился ли мне город, люди, которые в нем живут, море, погода, ну и прочая белиберда.

Я отвечал, что город прекрасный, а населяющие его люди просто изумительны, с таким отзывчивым и хлебосольным народом давненько не приходилось сталкиваться. Море есть море — естественно, чудо! Погода? Ну, может, капельку жарковато…

Алла опустилась на кушетку и слушала нашу галантную воркотню, чуть прищурив глаза. По-моему, ей было немножко смешно. А мне? А мне давно было вовсе не смешно, потому что помимо некоторого волнения, связанного с появлением на сцене нового персонажа, я испытывал еще и жуткий цейтнот: в больницу-то я прискакал с вполне конкретной целью, и к ней пора было начинать продвигаться, а эта Елена Романовна, словно издеваясь, беззастенчиво отнимала у меня драгоценные секунды и минуты. И я не выдержал: почти умолк и беспокойно заерзал на стуле, периодически бросая на Аллу просто умоляющие взоры.

И — хвала всевышнему! — до той в конце концов дошло. Точно спохватившись, она глянула на часы и всплеснула руками:

— Ой, мы же с вами совсем забыли!.. — И уставилась на меня словно напоминающим о чем-то взглядом.

И я тоже вылупился на нее, будто только что вспомнил:

— Да, правда…

Елена Романовна пристально посмотрела на нас обоих, а потом резко встала, энергичным движением забросив сумочку из крокодиловой кожи через плечо, одёрнула юбку и ровным, ничего не выражающим голосом негромко произнесла:

— Простите, однако мне пора. Всего доброго. — И направила свои классные ножки к двери.

— До свиданья… — Я вежливо оторвал зад от стула, а она у порога остановилась и, усмехнувшись, многозначительно подмигнула:

— Ну что сказать, ребята? Браво! — И вышла в коридор.

Да-да, она вышла в коридор, а я… Я остался стоять с разинутым ртом как пень. Да вдобавок еще — пень, сраженный ударом молнии.

Она сказала "Браво!"

Она сказала "Браво!" — и я вспомнил…

Я окончательно вспомнил и ее ноги, и голос — голос, произнесший в мой самый первый день пребывания в этом воистину замечательном городе коротенькое словечко "Браво!", после чего мне в физиономию ударила тугая парализующая струя…

…Алла ошарашенно покачала головой.

— Этого не может быть!

Я грустно улыбнулся:

— И тем не менее.

Алла казалась потрясенной не на шутку.

— Но я же отлично ее знаю! Зачем, ну зачем ей это было нужно?! Вы же познакомились только сейчас! Фантастика какая-то!

Я пожал плечами:

— Увы, факт есть факт. Но успокойтесь. Я не собираюсь гнаться за вашей подругой по крышам и канализационным трубам и даже не собираюсь заявлять на нее в милицию. Как говорится, проехали.

Алла поспешно поднялась с медицинской кушетки. (В смысле — она на ней сидела, не подумайте чего.)

— Сейчас приду.

— Ага, — кивнул я. — Курить, конечно, нельзя?

Она широко распахнула фрамугу:

— Курите. — И вышла вон.

Я высунулся в окно чуть ли не по пояс и стал пускать дым, одновременно любуясь знакомым уже пейзажем больничного двора, а также более дальними далями. День приближался к концу, тени ложились на дома и деревья под вечерним углом, а солнце примерялось, как бы поэффектнее и половчее нырнуть в море. Кр-расота!..