Когда закон бессилен - Борис Бабкин

—    Борода убит! — крикнул кто-то.

—    Туда ему и дорога, — с усмешкой проговорил худощавый брюнет. Сунув пистолет в боковой кар­ман, подошел к залитому кровью столу, брезгливо осмотрел два трупа и сказал:

—    Уберите здесь!

Зубр со спортивной сумкой в руке стремительно вошел в зал пригородных касс. Увидев валявшуюся шкурку банана, коротко усмехнулся. Наступил на нее и с пронзительным криком упал на спину. Все нахо­дящиеся в зале повернулись на его вопль. В дверь с улицы быстро вошел молодой сержант милиции. К неподвижно лежащему Зубареву подбежали две жен­щины. Замычав, он обхватил затылок руками. Жен­щины и сержант попытались поднять пострадавшего. Сдавленно застонав, Зубр повис на плечах милицио­нера.

—    Звоните ноль три! — удерживая тяжелое тело, крикнул сержант.

—    Не надо, — замотал головой Зубр. Их окружи­ли возбужденно переговаривающиеся люди.

—    Пить меньше надо, — сердито сказала дород­ная дама в очках.

—    Он не пьяный, — возразил сержант.

—    На шкурку наступил, — заметив на каблуке пострадавшего кожуру банана, объяснил молодой па­рень.

—    Вот-вот! — тем же тоном укорила дама сер­жанта. — Убирать надо! И за порядком следить! Бро­сают что попало, а мы расшибайся!

—    Мне до Лунина билет, — приходя в себя, со­общил Зубр.

—    Купите человеку билет, — взяв у Зубра день­ги, дама сунула их милиционеру.

—    С вами точно порядок? — спросил сержант.

—    Все нормально, — заверил его Антон.

Толпа, собравшаяся было вокруг пострадавшего,

стала расходиться. Мимо Зубра к одной из касс быс­тро прошел Граф. Он приветливо улыбнулся:

—    Добрый день.

—    Куда едем? — взглянула на него кассирша.

—    На улице прекрасная погода, — неторопливо доставая деньги, заметил Граф, — а у вас на краси­вом лице осень. Наверное, устали, — сочувственно добавил он. Что-то буркнув, кассирша взяла деньги.

—    Куда? — холодно спросила она.

—    Лунино, — достав из сумки небольшой букет роз, Граф сунул его в окно кассы. — Надеюсь, хоть на несколько минут они исправят вам настроение.

Удивленно посмотрев на него, она улыбнулась, взяла цветы.

—    Спасибо.

—    От вашей улыбки и в зале светлее стало, — сказал Граф. — Вы замужем?

—    И двое детей, — засмеялась она.

—    А это детям, — он положил две шоколад­ки. — У меня сегодня праздник. Пусть еще кому-то будет лучше, — объяснил он явно изумленной жен­щине свою щедрость. Отходя, быстро посмотрел на настенные часы. Сверил со своими:

—    Девять часов семь минут, — прошептал Граф. — Только бы контролеров до первых трех оста­новок не было.

—    А где москвич-то? — спросил детина с волоса­той грудью. — Ты же меня с ним на бетономешалку поставил. Чего я, за двоих пахать должен?

—    У него в Лунино свидание, — засмеялся невы­сокий кавказец в зеркальных очках. — Он в выход­ной отрабатывать будет. А тебе в напарники сейчас кого-нибудь дам.

—    Все путем, — выходя в тамбур, Зубр подмиг­нул Графу. — У меня мент свидетель. Только я не въеду, если мусора на нас выйдут, что мы за Лунино базарить будем? Я там и не был ни разу.

—    Я тоже, — усмехнулся Граф. — Но не ломай уши. Возвращаться-то мы оттуда будем. Так что кое- что описать сможем.

—    А где мотоцикл возьмем? — понизив голос, спросил Антон.

—    Я уже взял, — сказал Граф. — На третьей станции выйдем, на мотоцикле в город.

—    Ты же говорил — до реки покатим, потом на катере до места.

—    Во-первых, — холодно улыбнулся Граф, — всегда надо говорить одно, а делать другое. И давай добазаримся сразу: никаких вопросов. Делаешь то, что скажу.

—    Лады, — кивнул Зубр. Прикурив, выдохнул дым и ухмыльнулся. — А ты крученый. Я...

—    Все, — прервал его Граф. — Меня твоя оцен­ка не интересует. Ты что своей сказал?

—    Что еду в Лунино, — ответил Зубр. — Вернусь вечером.

—    Она не спросила, зачем?

—    Как не спросила. Но я говорил, как ты велел. Мол, старый кореш там, надо кое-какие дела обсу­дить. В общем, напустил тумана. Она, наверное, ду­мает, что я к шкуре поехал, — засмеялся он. — На работу уходила очень недовольная.

—    Может, лучше мы сами?— вопросительно по­смотрел на серый дипломат рослый парень с рваным шрамом на лбу.

—    Я знаю, как лучше, — недовольно ответил ху­дощавый крепыш. — Ты поедешь следом. Подо­ждешь, пока он не вынесет сумку. Возьмешь и сразу ко мне. И не выпендривайся, — строго предупредил он, — а то все в каскадера играешь. Менты за нару­шение тормознут, и будет тебе трюк.

—    Так меня и кличут Каскадер! — засмеялся па­рень. — Все путем будет, — заверил он. — Сколько там серебра?

—    Пять кэгэ, — подал голос сидевший у окна рыхлый мужчина в сером костюме.

—    Он чего? — когда электричка тронулась, про­вожая взглядом Графа, спросил мужчина в темных очках. — С вывихом?

—    Нам-то какая разница, — показывая в усмеш­ке желтые зубы, ответил стоявший рядом плешивый мужчина в изрядно потертых джинсах. — Наверное, от баб в загуле. Доедем до Лунино. На шестичасо­вой — назад. Билеты им отдадим. А он нам по пять­десят тысяч. Хреново что ли?

—   Да оно конечно, — ухмыльнулся первый. — Ни за что бабки ухватим.

—    На кой хрен они нам нужны? — не понял Зубр.

—    Вдруг контролер перед Лунино билеты прове­рять будет, — спокойно пояснил Граф. — А мы их в третьем вагоне, когда назад покатим, найдем, и биле­ты Пенза-Лунино возьмем.

—    Варит у тебя череп, — восхитился Антон. По­дойдя к заброшенному дому, Граф, осмотревшись/ быстро вошел в покосившиеся ворота.

—    Сюда, — услышал Зубр. Перепрыгнув бурьян, вошел.

—    Переоденься, — отодвинув приваленный к от­крытому входу в погреб камень, Граф бросил ему сумку. Антон достал оттуда мотоциклетный шлем с темным стеклом, тонкую кожаную куртку, уже не новые джинсы и кроссовки. Одеваясь, удивленно по­качал головой. Все было ему впору.

Потом они вдвоем вытащили из погреба мотоцикл «ява».

—    Где ты его хапнул? — снова удивился Антон.

—    Купил, — коротко пояснил Граф.

—    Ни хрена себе, — усмехнулся Зубр, — вместе с номером?

—    И правами. Даже фотка моя.

Увидев округлившиеся глаза приятеля, улыб­нулся:

—     Напрокат взял у мужика на пару дней. Он все равно не ездит, а я его бухарой на три дня зарядил. Он сейчас и имя свое не помнит. — Надел шлем, опустил стекло. Натянул перчатки и проверил, как выхватывается из прикрепленной под мышкой само­дельной кобуры револьвер.

—    Ты его проверял? — усаживаяь на мотоцикл, спросил Граф.

—    Трижды.

—    Стекло опусти, — заведя мотоцикл, сказал Виталий. — Если гаишник тормознет, не дергайся. Ну а на месте ты помнишь, что и как делать.

Филимон смотрел на целующуюся пару. Белобры­сый солдат, оторвавшись от губ молоденькой девуш­ки, что-то торопливо говорил. Из Тамбова Хирург на пригородном Поезде доехал до довольно большого районного городка. Около железнодорожного вокзала нашел комнату для ночлега. Заплатил пожилой жен­щине деньги, она отдала ему ключ и предупредила, что соседи —довольно сволочные люди — чуть что, сразу милицию зову.

Он сварил суп из пакета, поел и сразу лег спать. Филимон ехал в Саратов. Именно оттуда были парни, которые пытались узнать у Вики о Тарзане. Значит, кто-то ищет напарника Тарзана и рано или поздно может выйти на него. А этого Филимон допустить не мог. Он понял, что парней послал связанный с Зябловым майор Зимин. Значит, пока информации о связи Тарзана и Вики у органов нет.

 Но Зимин не успоко­ится и будет выяснять до конца. Филимон не знал майора и не испытывал к нему ненависти или непри­язни. Нет. Майор делал то, что ему положено. И только поэтому он должен умереть. Если бы этим заинтересовался не связанный с Зябловым майор, Филимон не стал бы ничего предпринимать против него. Он всегда старался избежать любых конфликтов, с сотрудниками правоохранительных органов. Собст­венно, на него еще ни разу и не выходили.

Утром Филимон пошел на автовокзал и в восемь утра сел на автобус Тамбов — Пенза. Он решил вер­нуться, в Саратов тем же путем, которым выехал. Автобус тронулся. Пассажиров было немного — во­семнадцать человек. Впрочем, уже девятнадцать. Ав­тобус начал подниматься по асфальтированной дороге вверх. Филимон увидел перечеркнутый красной поло­сой указатель — Кирсанов. Значит, до Пензы оста­лось около трех часов.

Сидя на корточках, Граф неторопливо закручивал гайки на заднем колесе. Чуть впереди, рассматривая наклеенные на дощатом заборе объявления, стоял Зубр. Держался спокойно, и это понравилось Графу. Конечно, все делалось наобум. Они даже не знали, как выглядит машина, которая повезет деньги. Весь расчет Граф построил на том, что Зубр узнает касси­ра, подругу своей сожительницы. И как только подаст знак, они начнут действовать. Пропустить их для того, чтобы потом детально подготовиться к налету, Граф не мог. Хотя бы потому, что зарплату почти везде задерживали на три, а то и более месяцев. В том, что все пройдет чисто, он не сомневался. Четыре выстрела, удар рукояткой по стеклу, достать мешок с деньгами на мотоцикле сто метров по узкой порос­шей травой нежилой улице вправо. Затем влево, снова вправо и вниз к реке. Мотоцикл в воду, на моторку и по реке до Лунино. Там на вокзал... Увидев притор­мозивший светлый «москвич» и сунувшего руку в карман Зубра, Граф рывком затянул последнюю гай­ку, сунул руку за пазуху и встал. «Москвич» прибли­жался. Зубр бежал почти вровень с ним. Напротив стоявшего на тротуаре мотоцикла «москвич» напорол­ся передними колесами на прикрытые черным поли­этиленом тонкие шипы. Громкий хлопок взорвавших­ся шин и первые выстрелы бандитов слились в один грохот.