Дракула - Брэм Стокер

В прихожей две служанки подошли ко мне и спросили, не могут ли они — вместе или по очереди — подежурить около мисс Люси. Они умоляли позволить им это. Я объяснил им, что таково решение доктора Ван Хелсинга — дежурить должны либо он, либо я. Тогда они стали просить поговорить с «иностранным джентльменом». Я был тронут их добротой. Не знаю, что двигало ими — сочувствие моему бледному виду или забота о Люси, но я уже не впервые наблюдал такие проявления женской доброты. Вернувшись в лечебницу к концу ужина, я сделал обход — все было в порядке, и наконец лег. Засыпаю.

11 сентября. Сегодня к вечеру поехал в Хиллингем. Ван Хелсинг в прекрасном настроении. Люси — гораздо лучше. Вскоре профессору принесли какой-то большой пакет, присланный из-за границы. Он открыл его с нетерпением, там оказалась целая охапка белых цветов.

— Это для вас, мисс Люси, — сказал он.

— Для меня? О, доктор Ван Хелсинг!

— Да, моя дорогая, для вас, но не для забавы, это лекарство. — Люси сделала недовольное лицо. — Но не беспокойтесь, вам не придется принимать их в отваре или в каком-либо еще неприятном виде, так что не морщите свой очаровательный носик, а то я расскажу моему другу Артуру, какие страдания грозят ему, если он увидит искаженной столь любимую им красоту. Ага, моя дорогая мисс, это выправило ваш милый носик. Итак, цветы обладают целебным воздействием, и не надо задумываться — каким. Я положу их на ваше окно, сплету хорошенький венок и надену вам на шею, чтобы вы хорошо спали. Они, подобно лотосу, заставят вас забыть ваши неприятности. Пахнут они как воды Леты или тот источник молодости, который конкистадоры искали во Флориде, но нашли слишком поздно.

Пока он говорил, Люси рассматривала цветы, потом понюхала их и с гримасой отвращения отбросила:

— Ах, профессор, вы, наверное, подшучиваете надо мной, ведь это обычный чеснок!

К моему удивлению, Ван Хелсинг встал и сказал ей очень строго — его брови даже сошлись на переносице:

— Никаких шуток! Я никогда не шучу! И ничего не делаю без серьезных на то оснований. И прошу вас не расстраивать мой план. Будьте серьезны и осторожны, если не ради себя, то хотя бы ради других. — Увидев, что бедняжка Люси испугалась — и ее вполне можно понять, — он продолжал уже мягче: — О, моя дорогая юная мисс, не бойтесь меня. Я желаю вам только добра. В этих простых цветах почти все ваше спасение. Я сам разложу их в вашей комнате. Сам сделаю венок — носите его. Но тсс! Никому ни слова, чтобы не возбуждать ненужного любопытства. Давайте заключим с вами договор, он будет залогом того, что вы, здоровая и окрепшая, окажетесь в объятиях того, кто вас любит и ждет. Теперь посидите немного смирно. А ты, дружок Джон, помоги мне украсить комнату чесноком, проделавшим долгий путь из Харлема, где мой друг Вандерпул круглый год выращивает его в парниках. Вчера я телеграфировал ему, здесь бы мы его не достали.

Мы пошли в спальню Люси, взяв с собой цветы. Конечно, профессор вел себя довольно странно, описания такого лекарства и лечения я не встречал ни в одном медицинском справочнике. Сначала он запер все окна, потом, взяв горсть цветов, натер ими оконные переплеты, гарантировав тем самым чесночный запах любому дуновению в щели. Затем то же самое проделал с дверным косяком и камином. Все это казалось мне нелепым, и я сказал ему:

— Конечно, профессор, знаю, что вы ничего не делаете зря, но сейчас ваши действия озадачили меня. Скептик предположил бы, что вы занимаетесь изгнанием нечистой силы.

— Вполне возможно! — ответил он и начал плести венок для Люси.

Подождав, пока Люси, приготовившись ко сну, ляжет в постель, он надел ей на шею венок из чеснока.

— Смотрите не разорвите его, не открывайте окна и двери ночью, даже если будет душно.

— Обещаю все исполнить, — заверила Люси. — Огромное спасибо за вашу доброту. Чем я заслужила дружбу таких замечательных людей?

Мы уехали в ожидавшем меня наемном экипаже.

— Сегодня, — сказал мне Ван Хелсинг, — можно спать спокойно, а я в этом очень нуждаюсь — две ночи в пути, непрерывное чтение днем, на второй день — сплошные волнения и после этого ночное дежурство. Завтра рано утром заезжай за мной, и мы вместе навестим нашу милую мисс, которой, надеюсь, поможет мое «колдовство». Ох-хо-хо!

Его уверенность напомнила мне мое настроение два дня назад и последовавший плачевный результат, у меня возникло нехорошее предчувствие и смутный страх. Они мучили, как непролитые слезы, но слабость не позволила мне сказать об этом моему другу.

ГЛАВА XI

Дневник Люси Вестенра

12 сентября

Как все добры ко мне. Мне очень нравится этот милый доктор Ван Хелсинг. Не совсем понятно, почему он так беспокоился из-за этих цветов. Даже напугал меня, так строг он был. Впрочем, он, должно быть, прав: мне с ними как-то лучше. Что бы там ни было, а мне одной уже не страшно, я могу заснуть и не стану обращать внимания на хлопанье крыльев за окном. А как ужасна эта моя борьба со сном последнее время, мука бессонницы, точнее — мучительный страх заснуть и погрузиться в бездну кошмара. Как же счастливы люди, жизнь которых проходит без страхов, и сон которых — еженощное благословение, приносящее лишь сладкие сновидения. А я лежу в ожидании сна, как Офелия с «невестиными венками и россыпями девических цветов».[97] Прежде я не любила запах чеснока, но сегодня он кажется мне чудесным! В этом запахе спокойствие, умиротворение. Меня уже клонит ко сну. Спокойной ночи всем!

Дневник доктора Сьюворда

13 сентября. Заехал в гостиницу Беркли и застал Ван Хелсинга, как всегда, уже готовым. Мы сели в коляску, заказанную в гостинице. Профессор захватил с собой сумку, с которой теперь не расстается.

Изложу все подробно. Мы приехали в Хиллингем в восемь часов. Утро было чудесное. Ярко светило солнце, и вся свежесть осени, казалось, венчала ежегодный труд Природы. Листья на деревьях уже частично пожелтели, но еще не начали опадать. Войдя в дом, мы встретились с миссис Вестенра, которая всегда встает очень рано. Она тепло поздоровалась с нами:

— Могу вас порадовать — Люси лучше. Милое дитя еще спит. Я заглянула к ней в комнату, видела ее, но не стала входить, чтобы не нарушить ее сон.

Профессор, очень довольный, улыбнулся, потер с удовольствием руки:

— Ага! Значит, я правильно поставил диагноз. Мое лечение подействовало.

— Вы не должны все приписывать себе, профессор, — заметила миссис Вестенра. — Своим сегодняшним состоянием Люси отчасти обязана и мне.