СОФИЯ-ЛОГОС СЛОВАРЬ - Сергей Аверинцев

[234]

и воспоминание о временах человеческих жертвоприношений, и фикса­ция момента их принципиальной отмены, и требование готовности принести в жертву свою собственную волю.

Далее повествуется, что в 37-летнем возрасте И. приходится пережить смерть матери, а еще через три года Авраам посылает своего домоправителя Елеазара в Месопотамию, в край своих родичей, за невестой для И. Эпическое сватовство оказывается благополучным, и Елеазар возвращается с Ревеккой, внучатой племянницей Авраама (Быт. 24:2-67). Брак долго остается бесплодным; наконец, после молитв И. рождаются близнецы Исав и Иаков, начавшие распрю уже во чреве матери. Во время голода И. переселяется в Герар, где из страха перед опасностью для жизни из-за возможных посягательств царя Авимелеха на Ревекку выдает ее за свою сестру (26:7), точно так, как Авраам делал это с Саррой. Благословение Господа приносит посевам и стадам И. необычайное плодородие, так что его возросшее богатство внушает филистимлянам Герара зависть; они его изгоняют, но затем, признав над ним покровительство Божества, заключают с ним союз. Под старость И. слепнет; между тем его предпочтение принадлежит Исаву, как предпочтение Ревекки — Иакову. И. посылает Исава на охоту, обещая по вкушении добытой им дичи торжественно благословить его (делая тем самым наследником обетовании Господних Аврааму); но Ревекка подсылает к незрячему И. Иакова, который обманом получает благо­словение И.; обиженный Исав угрожает тотчас после смерти И. убить брата, так что И. отсылает Иакова в Месопотамию, дав ему новое благословение. Прожив 180 лет, И. дожил до возвращения Иакова с Лией, Рахилью и детьми из Месопотамии и похоронен обоими сы­новьями (35:29) в пещере Махпела.

В западноевропейском искусстве И. чаще всего изображается в ситуации принесения в жертву (см. в ст. «Авраам»),

ИСИХАЗМ

ИСИХАЗМ (от греч. rovyia — покой, безмолвие, отрешенность), мистическое течение в Византии. Понятие «И.» включает два аспекта. В более общем смысле слова И. — этико-аскетическое учение о пути человека к единению с Богом через «очищение сердца» слезами и через сосредоточение сознания в себе самом; для этого была разработана

Иуда Искариот

[235]

система приемов психофизического самоконтроля, имеющая некоторое внешнее сходство с методами йоги (наклонная сидячая поза, регули­ровка дыхания и движения крови, последовательное недоверие к самопроизвольным «помыслам», практика т. н. молитвы Иисусовой, предполагающая сосредоточенное повторение одной и той же фразы несколько тысяч раз подряд, и т. п.). Это учение было создано- еги­петскими и синайскими аскетами IV-VII вв. (Макарий Египетский, Евагрий, Иоанн Лествичник); в условиях религиозной реставрации XIV в. оно претерпело обновление и развитие, но отнюдь не было создано заново. Лишь в таком смысле можно говорить об И. Григория Синаита, а также его русских последователей (напр., Нила Сорского). В более узком смысле под И. подразумевается религиозно-философское учение, разработанное Григорием Паламой в спорах с представителями теологического рационализма и включающее тезис о различии сущности и энергий Бога (доктрина о несотворенности «Фаворского света»). Паламизм, исторически соединявшийся также с общественно-полити­ческой позицией - поддержкой императора Иоанна Кантакузина, после продолжительной борьбы был признан на Влахернском поместном соборе в 1351 г. официальным православным учением.

ИУДА ИСКАРИОТ

ИУДА ИСКАРИОТ (Иуда - греч. 'lobSaq, eBp.yehuda, по-видимому, из yehuda'el, «Бог да будет восславлен»?; Искариот — греч. '1акар1с6хгц;, реже Iакарийт, или Екариотгц;, значение спорно: евр. 'is qeriyy6t, «человек из Кериота», где Кериот — обозначение насе­ленного пункта, возможно, тождественного иудейскому городку Ки-риафу, срв. Иис. Нав. 15:25 и др.; иногда значение выводят из арам, «лживый»; или греч. OlKdpiOQ, «сикарий»; выдвинута также версия: Искариот = «красильщик», от корня skar = евр.-арамейск. saqar, «красить»), один из двенадцати апостолов, предавший Иисуса Христа. Сын некоего Симона; если традиционное истолкование прозвища (первое из приведенных выше) и отождествление Кериота с Кириафом верны, — уроженец Иудеи, чуть ли не единственный среди других учеников Христа — уроженцев Галилеи (Северной Палестины). И. И. ведал общими расходами общины учеников Христа, нося с собой «денежный ящик» для подаяний (Ин. 12:6); этот род служения часто

[236]

ассоциировался с корыстным характером его устремлений (евангель­ский текст прямо обвиняет И. И. в недобросовестном исполнении обязанностей казначея). Резкое осуждение со стороны И. И. вызывает щедрость Марии из Вифании (в средневековой западной традиции отождествлена с Марией Магдалиной), в ритуальном акте помазавшей ноги Христа драгоценным нардовым миром (Ин. 12:2-6; у Мф. 26:8-9 и Мк. 14:4-5 в этой сцене такая реакция приписывается и другим ученикам). Христианская традиция связывает именно с этим моментом созревание в душе И. И. воли к предательству, вложенной в него сатаной. Далее евангельское повествование сообщает, что И. И. пошел к «перво­священникам» и предложил свои услуги: «что вы дадите мне, и я вам предам Его?» (Мф. 26:15; ср. Мк. 14:10, Лк. 22:4). Назначенная цена — тридцать сребреников (срв. Зах. 11:12-13). На Тайной Вечере И. И. возлежит, по-видимому, в непосредственной близости от Христа, он слышит Его слова: «один из вас предаст Меня» (Ин. 13:21). В знак того, что это сделает именно И. И., Христос подает ему обмокнутый кусок хлеба (13:26). И. И. остается нераскаянным, и сатана, вложивший в сердце И. И. помысел о предательстве, теперь окончательно «входит» в И. И. (13:37). После слов Христа: «что делаешь, делай скорее», — он выходит из освещенной горницы в ночь (выразительный символ извержения себя самого из сакрального круга во «тьму внешнюю», срв. Мф. 8:12 и 22:13). И. И. ведет толпу, посланную схватить Христа, на известное ему место к востоку от Иерусалима, за потоком Кедрон, и помогает своим поцелуем быстро опознать Христа в ночной темноте: «Кого я целую, Тот и есть, возьмите Его» (Мф. 26:48 и др.). Это была «ценная услуга»; и все же существует несомненный контраст между ее сравнительной малостью и духовным значением, которое традиция признает за событием предательства одного из избранников. Попытки элиминировать этот контраст, иначе понимая объем предательского деяния И. И. (предполагая, например, что он выдал своим нанимателям те или иные «криминальные» высказывания Христа или аспекты Его учения), встречающиеся в науке XX в. (у А. Швейцера и др.), не имеют никакой опоры в евангельском повествовании. Контраст входит в структуру евангельской ситуации; моральное зло поступка И. И. и его значимость как вечной парадигмы отступничества, предательства не

[237]

измеряется практической важностью этого поступка. С упомянутой парадигматичностью предательства И. И. связано и отсутствие в евангель­ском повествовании его психологической мотивировки (корыстолюбие И. И., упоминаемое Евангелием от Иоанна, — отнюдь не сущность его выбора, а разве что щель, делающая его доступным внушениям дьявола). Предательство И. И. непосредственно предвосхищает выступление антихриста; недаром он характеризуется словосочетанием «сын погибе­ли» (Ин. 17:12), примененное в Новом Завете также к антихристу (2 Фес. 2:3). Однако после совершения «дела предательства» дьявольская инспирация оставляет И. И.; узнав об осуждении Христа судом синед­риона и выдаче его на расправу Понтию Пилату, И. И. в раскаянии возвращает тридцать сребреников своим нанимателям со словами: «согрешил я, предав кровь невинную» (Мф. 27:4). Эта «цена крови» создает казуистическую проблему: деньги выданы из храмовой кассы, но не могут быть в нее возвращены по причине лежащей на них скверны. Для решения этой проблемы (и, как намекает евангельский текст, во исполнение пророчеств, Иер. 32:9 и Зах. 11:12) их выплачивают за земельный участок некоего горшечника, на котором устраивают кладбище для иноземцев (Мф, 27:6-7). И. И. же в отчаянии удавился (37:5). В соответствии с древним принципом «проклят пред Богом всякий пове­шенный на дереве» (Втор. 21:23), восходящим к архаическим ритуалам казни как заклания в жертву, повешенный на древе креста Христос, принявший на Себя проклятие человечества, и повесившийся И. И., несущий бремя собственного проклятия, представляют собой многозначи­тельную симметричную антитезу, не раз дававшую пластический мотив для изобразительного искусства. Фольклор дает различные идентификации дерева, на котором повесился И. И. («иудино дерево», осина, которая с тех пор не перестает дрожать, и др.). По другому новозаветному сообщению о смерти И. И., «когда низринулся [он], расселось чрево его, и выпали все внутренности его» (Деян. 1:18). Оба сообщения обычно примиряли, принимая, что И. И. сорвался или был снят с дерева еще живым, после чего умер от какой-то таинственной болезни (традиция, зафиксированная ок. 130 христианским автором Папием Гиерапольским, говорившим о страш­ном распухании тела И. И.). Место И. И. в кругу двенадцати апостолов было по жребию передано Матфию (1:25-26).