Руссиш/Дойч. Семейная история - Евгений Алексеевич Шмагин

пригласить их в гости в Германию. Макс всецело поддержал эту инициативу. Таинственный дядя Миша, возможно, располагал сведениями и о семье Селижаровых, тем более что он, по всей видимости, работал во всезнающей системе НКВД.

Однако внешнеполитические условия для такого странствия пока выглядели более чем неутешительно. Окончательный – после образования ГДР – раскол Германии, череда откровенных, с грубейшим нарушением союзнических договорённостей военного времени, советских провокаций вокруг Западного Берлина и ответная нервная реакция союзников, народное восстание в ГДР в июне 1953 года, умиротворённое советскими танками, образование с участием Западной Германии НАТО и Европейского объединения угля и стали, прообраза будущих Общего рынка и ЕС, как и многие другие крупные и мелкие политические землетрясения Европы начала 50-х годов, делали путешествие за «железный занавес» крайне авантюристическим предприятием.

Советская пропаганда ежедневно изливала потоки грязи на ФРГ и лично на «трубадура холодной войны» и «пещерного антикоммуниста» канцлера Аденауэра. Его

фигура долгие годы использовалась в качестве одного из главных жупелов, которые должны были внушать страх и отвращение всему «прогрессивному человечеству», состоявшему из стран социалистического содружества и коммунистических партий западных государств. В свою очередь средства массовой информации Западной Германии пропагандистским аскетизмом также не отличались. Они не скупились на разоблачение «зверств бесчеловечного сталинского режима» и красочное описание будничных тягот советской жизни.

Но по части конструирования ехидных метафор в адрес идеологического противника лавры первенства всё же по праву принадлежали Телеграфному агентству Советского Союза, где трудились высококлассные специалисты своего забористого дела. Легендарный ТАСС, который был «уполномочен заявлять» на все случаи жизни, в выражениях насчёт Аденауэра и других западных лидеров никогда не стеснялся. Контакты граждан двух стран сводились к почти абсолютному нулю.

В возрасте 28 лет Буркхардт женился на милой девчушке с очаровательным именем Уши, с которой познакомился на партийном собрании. Вровень с ним она слыла страстной поклонницей Аденауэра, хотя работала в профсоюзе государственных служащих, одном из самых влиятельных общественных объединений ФРГ, в котором доминировали главные соперники ХДС – социал-демократы. Первые пять лет совместной счастливой жизни принесли им пять детей. Семья Шпрингдерхаузенов разрасталась. На итальянском озере Комо прикупили земельный участок, на котором из фирменных материалов возводили фирменный шале. Идея поездки на русское озеро Селигер и встречи с осташковцами была если и не отброшена, то вполне естественным образом отошла на задний план. До лучших времён.

7 июня 1955 года в Париже произошло событие, повлекшее за собой крутой перелом в отношениях между СССР и ФРГ. Рядовой сотрудник советского посольства неожиданно напросился на встречу со своим коллегой –

германским дипломатом и передал тому ничем не примечательный конверт с нотой весьма значимого содержания. МИД ФРГ извещался о том, что советское правительство приглашает федерального канцлера Аденауэра совершить официальный визит в Москву с целью обсуждения возможностей установления дипломатических и иных отношений между двумя государствами.

Со смерти Сталина прошло более двух лет. Новые руководители во главе с Никитой Хрущёвым неожиданно вспомнили о политике мирного сосуществования государств с различным общественно-политическим строем, теоретически разработанной ещё на заре советской власти, но впоследствии основательно подзабытой. Стратегией миролюбия и добрососедства предполагалось заменить сталинский конфронтационный курс.

Важнейшей предпосылкой успеха новой линии на соединение, а не разъединение, должно было стать окончательное урегулирование оставленных войной проблем. Первый вдохновляющий результат не заставил себя долго ждать. Находившаяся десять лет под оккупацией четырёх держав Австрия в мае 1955 года подписала Государственный договор, освободившись от иностранной опеки и приобретя статус единого, независимого и нейтрального государства. Настала очередь Западной Германии.

Послание вызвало в Бонне настоящий переполох. После основательного обсуждения с союзниками и детального рассмотрения в руководстве самой республики канцлер уведомил Кремль о принятии приглашения. Посольства обеих стран во Франции приступили к согласованию программы визита, который должен был начаться 8 сентября.

В Бонне на полных оборотах заработал штаб по подготовке «экспедиции М». Составлялись списки официальной делегации и сопровождающих лиц общей численностью в 142 человека. У национальной авиакомпании «Люфтганза» правительство арендовало два самолёта за 82 тыс. марок каждый. Формировался спецсостав из 14 вагонов протяжённостью 300 метров с салоном канцлера и кабинетами для особо важных персон, рестораном с запасом продук-

гов на неделю, в т. ч. для проведения банкета, защищённым от прослушки залом совещаний, помещениями для шифровальщиков, машинисток и прочего обслуживающего персонала, а также журналистов, почтовым вагоном с сейфами, заполненными несколькими центнерами документов, вагоном-гаражом с двумя новейшими лимузинами «Мерседес» и вагоном со спецтехникой.

Особую проблему составил вопрос о переводческом обеспечении предстоящих переговоров. В МИДе ФРГ не оказалось ни одного специалиста, который на приличном уровне владел бы русским. Среди выпускников крупнейших лингвистических вузов в Гайдельберге и Гермерсхайме экстренно отобрали 14 молодых людей, изучавших русский язык, и ускоренными темпами преподавали им премудрости последовательного перевода на политические и иные темы. По итогам экзамена, который принимал руководитель службы русского перевода из МИДа Франции, отобрали двух лучших.

В последующем точность перевода на переговорах в Москве сыграла исключительную роль. Когда канцлер упомянул, например, о «страшных вещах», содеянных советскими войсками при оккупации Германии, а переводчик перевёл изречение как «злодеяния», Хрущёв в присущей ему манере вскипел настолько, что чуть было не набросился с кулаками на канцлера.

При подготовке визита во всей полноте проявилось и превзошло разумные пределы взаимное недоверие – советским железнодорожникам немцы не разрешили даже менять колёса экстраординарного поезда. Требовавшиеся для русской широкой колеи колёсные пары были в срочном порядке изготовлены в Германии, а на польско-советскую границу имелось в виду пригнать специальный монтажный поезд, который без какого-либо участия рабочих в Бресте «переобул» бы правительственный состав. Самолётам, доставившим членов делегации в Москву, по указанию канцлера не дозволялось, дабы чего не вышло, ожидать обратного вылета во Внуково, они должны были

немедленно вернуться в Гамбург и ждать сигнала на возвращение.

Одновременно пока не совсем опытные спецслужбы ФРГ опрашивали специалистов, не гнушаясь даже услуг всевозможных экстрасенсов, на предмет того, как уберечь официальную делегацию от прослушки, гипноза, сглаза, порчи и прочего негативного воздействия со стороны вездесущего и всемогущего КГБ. Добрыми деловыми соображениями на сей счёт и, как всегда, совершенно бескорыстно поделились австрийцы, которых недавно принимали в Советском Союзе. От великодушного предложения из-за океана снабдить делегацию надёжным американским оборудованием немцы, поразмышляв, вежливо отказались.

Утверждают, будто за всю послевоенную эпоху не было в Кремле более бурных, если не сказать ураганных, переговоров советского руководства с иностранной делегацией, как это случилось в ту памятную сентябрьскую неделю 1955 года. За столом, по обе стороны которого не без труда разместились члены официальных делегаций, велись не переговоры в их классическом понимании, а разворачивалась ожесточённая схватка