Приземленный Ад, или Вам привет от Сатаны - Б. Липов

— Этот что ли? — Помахал старший из Исчадий в воздухе контрамаркой.

— Да-да, он самый! — Возликовал Владимир Иванович.

— Купи на базаре гуся — ему расскажешь! Он поверит… О прибытии такой важной персоны нас бы в первую очередь оповестили! — Генерал глянул так, что Ахенэеву сразу вспомнилось все известное про методы дознания незабвенного Малюты Скуратова. — Связной выискал. Хотя, как специалист, легенду одобряю. Да и документ сработан — комар носа не подточит. Великолепная липа! — Генерал дотошно разглядывал единственную Ахенэевскую надежду и задумчиво приговаривал.

— Не по Сеньке шапка, не по Сеньке…

Он небрежно отодвинул мету и решил изменить тактику.

— Неплохо вы залегендировались. Ну, так что? Будем продолжать отпираться или договоримся? — Старший из Исчадий исподволь взялся за перевербовку.

— Пока резидент отсутствует — он-то матерый! А вы начинающий. Живенько накатайте во-он за тем столиком, где околачивались, чем занимались, за последние двое суток. С какими конкретно целями прибыли в шестой круг. А позже — обговорим детали. Обсудим, как поступить дальше: чтобы и «волки сыты и овцы целы»! — Голос генерала, еще минуту назад заставляющий дрожать поджилки, теперь звучал по-отечески мягко и задушевно. Увещевающая речь помогла Ахенэеву освободиться от скованности, вздохнуть так, что захолонило зубы.

— Присаживайтесь, не стесняйтесь. Берите ручку, бумагу и излагайте события по порядку. Может вам кофе, сигареток сообразить? Или чего покрепче желаете?

Владимир Иванович немного успокоился, но расслабляться не спешил. Было бы глупо отказываться от предложенного угощения. Куда-то повернет колесо фортуны?

— Да. Коньяк, кофе и сигареты не помешают, — ответил он, даже не задумываясь, какой шаг совершить дальше.

Массивный сейф за спиной Исчадий распахнул зев, и перед Ахенэевым возникли: чашка, фужер, бутылка «КВК» и пластмассовая коричневая пачка. Генерал нажал на какую-то потайную кнопку под столом и в одной из дверей, неся объемистую джезву, появилась… Анна Пузырева!! На высокой груди, вздымающей кожаный комбинезон, вы — так, покоилась, пуская зайчики, медаль. Барельеф черепа окаймляла надпись «За особые заслуги».

Экс-путана и в этой униформе смотрелась весьма сексапильно, но ни о каком кокетстве не могло быть и речи.

— Новоявленная Мата Хари, да и только, — отвлеченно подумал Владимир Иванович наблюдая за тем, как черная пахучая жидкость наполняет его чашку.

Пузырева мазнула взглядом по фантасту и что-то шепнув генералу, удалилась, отработанно вихляя бедрами.

— Да-а-с! — Сумно молвил Старший и посмотрел на Ахенэева совершенно другим взглядом. — Кажется, я вас недооценил… Ну да ладно, потом разберемся: кто резидент, а кто — так себе… В конце концов даже лестно иметь дело с опытным противником. Но, на ловца и зверь бежит! Да вы не стесняйтесь, приступайте!

Владимир Иванович начал с коньяка. Прозрачная узкогорлая емкость быстро опустела. Глоток кофе, одуряющая одним своим вкусом затяжка «Филипп Морисом» и — Ахенэев ощутил себя почти раскрепощенным.

«Ну что ж! Как там перефразировал Яша: „Черт не выдаст, мутант не съест“. Пофантазирую, нагадаю им на кофейной гуще…». — Внутренне собрался Владимир Иванович.

Рука Ахенэева выписала самую первую, самую трудную, стартовую строку и слова, опережая друг друга, помчались по бумаге в безудержном марафоне, подхлестываемые тройным, алкогольно-кофейно-никотиновым допингом.

«Я менеджер хард-роковой группы „Мрак“. Прибыл в шестой крут с единственной благородной и, без сомнения, важной целью. Приобщить к современной рок-культуре работников науки. Мною внимательно изучена деятельность таких гигантов, как „Кинг Кримсон“, „Пинк Флойд“, „Лед Зеппелин“, „Назарет“, „Рейнбоу“, „Роллинг Стоунз“, „Грэнд Фанк Ройял Роуд“, „Эмерсон, Лейк и Палмер“, „Квин“, „Спейс“, „Ти Рекс“, „Блад, Свит энд Тиерс“, „Бэд компани“, „Дип Перпл“, „Криденс, Клеуотер, Ривайел“, „Свит“ и многих, многих других. И посему могу авторитетно утверждать, что песня группы „Свит“ — „Ноу ю донт“, из альбома „Фанни Адамc“, призывающая не сходить с ума и не быть дураком, в исполнении группы „Мрак“ — дает новый мощный стимул в научных изысканиях.

На вопрос: чем я занимался в последние два дня, отвечаю — репетировал! Так, в исполняемой нами песне группы „Дип Перпл“, вокалисту никак не удавалось визжать в той же тональности, что и Ян Гилан. По партитуре предположительнее визжать — „Ин ту зе файя-я-я!!“, а он визжал — „Ин ту зе фойа-а-а!?“ Конечно, можно было бы и простить из-за недостатка образованности. Но, так как эта композиция призывает раствориться в огне и, следовательно, пропагандирует жертвенность в разного рода деятельности, а, тем паче, в научных исследованиях, то я добился правильного звучания. За четкость произношения, визжания на концертах — ручаюсь головой!».

Владимир Иванович оборвал словоблудие, допил кофе и, закурив новую сигарету, продолжил:

«…а также отвечаю за то, что самая хитовая вещь моей группы „Мрак“ — „Сторвей ту хевен“ — Лестница в небо, — из репертуара ансамбля „Лэд Зеппелин“ — не является провокационной. Прошу не расценивать ее как призыв к саботажу.»

Отодвинув исписанные листы, Ахенэев искренне удивился четкой работе мысли. Все труднозапоминаемые названия всплыли, как на ладони. Будто кто-то стоял над ухом и диктовал. Ведь прочитанная Яшей лекция о рок-музыке длилась от силы каких-то тридцать-сорок минут, и дилетанту охватить такую прорву названий и имен было попросту невозможно.

Однако, в голове продолжало отщелкивать: «Джетро табл», «Уайт снек», «Прокол харум», «Блэк саббат»…

Ошеломленный собственной недюжинной памятью, Владимир Иванович протянул генералу потрясный опус.

Старший из Исчадий въелся глазами в Ахенэевскую ахинею. Шевелящиеся губы и согнанные на лоб морщины говорили о его мучительных потугах проникнуться в изложенное менеджером. Наконец, отчаявшись что-то понять из этой околесицы, он передал бумаги адъютанту, с напускным равнодушием буркнув:

— Взгляни…

Обладатель неполного комплекта шевронов быстренько перлюстрировал писанину и глубокомысленно резонировал:

— Не иначе, какой-то шифр!

Лапа генерала вновь пошарила под столом и, спустя минуту, двадцатисантиметровые шпильки Пузыревой вонзились в паркет.

— Ух, королева! — Хмыкнул адъютант.

— На дешифровку, — генерал вытянул лапу и как в почтовый ящик, сунул предупредительно вложенные адъютантом в конверт листы под расползшийся на груди Анны комбинезон.