Если смерть проснется - Андрей Валентинов

Хотелось рассмеяться, но смех застрял в горле. Он никого не пытал, не вздергивал на дыбу, но люди в Калачке убиты по его, Навко, приказу. И не только они — все остальные — и даже Гуд, которого он толкнул на безумный поход. Но ведь виновен не он, а Ямас! Или даже не Ямас, а неведомый Патар, разбудивший старую смерть!

— Это ложь, Алана.

Он услышал свой голос словно со стороны — и испугался. Сам бы он никогда себе не поверил.

— Я увезу тебя, Алана! В Савмате…

— Зачем? — Алана встала и начала быстро одеваться. — Просто попроси, чтобы Улад выдал меня замуж — за тебя. Он будет рад избавиться от надоевшей наложницы. Если тебе, конечно, не противно будет брать жену из-под другого.

— Алана!

Но она уже уходила. Навко заспешил, накинул плащ, бросился следом.

— Останься! — девушка резко обернулась. — Я уже не нужна Уладу, но измены он не простит. Нас не должны видеть вместе… Знаешь, я ведь пришла только поговорить, но потом меня словно толкнуло к тебе, как будто меня заколдовали. И теперь мне стыдно. Как тогда, в первый раз. Не знаю даже, хотел ли ты меня…

Она покачала головой, накинула темный капюшон и шагнула за порог. Навко рванулся следом, но вовремя опомнился. Алана права. Она и так . смертельно рисковала…

Мыслей не было. Навко присел на ковер, закрыл лицо ладонями, еще пахнувшими ее кожей, и замер. Мать Болот, что же он сделал? Неужели проклятый чаклун не ошибся, и нитка, завязанная узелком, привела Алану в его шатер? Но ведь это ничем не лучше насилия! Улад взял ее силой, он — ворожбой. Или все это ерунда, и Алане действительно хотелось с ним поговорить, а потом… Об этом «потом» думать особенно не хотелось.

Наконец Навко встал и вышел из шатра. Холодный воздух отрезвил, прогнал сомнения. Наверное, все к лучшему. Алана поверила ему, а не поверила — так поверит. Он действительно попросит Улада — уже в Савмате. Но не так, как говорила она. С Кеем он поговорит иначе… И вдруг вспомнилась ее странная фраза. «Если тебе не противно…» Почему Алана так сказала? Неужели она могла подумать…

— Так вот с кем ты любишься, газда! Рядом мелькнула темная тень. Падалка! Еще ничего не соображая, Навко схватил ее за руку и втащил в шатер. Только бы она не закричала! Постовые рядом, на крик прибегут…

— Я слышала! Я все слышала! — девушка плакала, но в голосе ее звенела злость. — Газде Ивору мало холопки! Ему нужна Кеева девка! Вот почему ты о ней спрашивал!

Навко почувствовал, как леденеют руки. Выдаст! Эта дрянь выдаст его Уладу! Ведь Алана называла его по имени — по настоящему имени!

— Я слышала, как вы любились, слышала! Как она верещала, эта кметова подстилка! А я еще думала, чем плоха бедная Падалка! Значит, ты приехал сюда из-за нее? Только из-за нее?

Да, она все слышала. Навко попытался отогнать нахлынувший со всех сторон ужас. Она слышала, но еще никому не сказала. Это хорошо… Не сказала — и не скажет.

— Мне казалось, ты умнее, — Навко нащупал кинжал и крепко схватил девушку за руку. — Есть вещи, которые лучше не слышать…

— Я думала, что нужна моему газде! А ты только пользовался мною! Пользовался, как девкой!

— Послушай! — Навко уже понимал, что сделает, но все еще надеялся, что обойдется без самого страшного. — Послушай, Падалка! Ты сама пришла ко мне. Ты даже приводила подругу — ту девчонку…

— Я хотела, чтобы моему газде было хорошо! -в ее голосе слышалось отчаяние. — С моей подругой ты бы провел ночь и тотчас забыл бы ее! Но тебе мало холопки, тебе нужна Кейна!

Навко даже засмеялся, хотя было совсем не до смеха:

— Алана — не Кейна, и ты это знаешь. Она пленница, и она — моя невеста.

— …И ты хочешь отобрать ее у Кея! Не выйдет! Падалка всем расскажет! Падалка не будет молчать…

— Будешь.

Сильным рывком он повалил девушку на ковер, выхватил кинжал, приставил к горлу. Падалка тихо ойкнула.

— Мне очень жаль, но ты сама виновата. И тут только Падалка начала понимать. Она дернулась, но Навко держал крепко, а острое лезвие не давало повернуть голову.

— Газда! Ты хочешь убить меня? — в ее голосе не было страха, только растерянность. — Но почему? Газда Ивор! Ты думаешь, я и в самом деле кому-нибудь расскажу? Я просто очень разозлилась на газду…

Навко не ответил, и девушка заторопилась. Теперь ей стало страшно. Навко почувствовал острый запах пота — такой знакомый, манящий.

— Я никому не скажу, газда! Кто поверит холопке? Меня же прикажут бить кнутом — так всегда делают, когда холопка доносит на господ! Я же не сошла с ума, чтобы доносить на тебя! Я просто разозлилась, очень разозлилась на моего газду…

Навко понял — надо кончать. Еще немного, и он отпустит девушку.

— Я сделаю все… Все, как ты хочешь! Я помогу тебе увести ее! Помогу! Я буду твоей служанкой — просто служанкой! Газда Ивор! Не убивай! Я ведь простая холопка, газда! Я ведь и не жила совсем! Не убивай, газда Навко!

Звук собственного имени отрезвил. Не скажет — так проговорится! И тут он вспомнил — кровь! Если ударить кинжалом, весь шатер будет в крови. Надо иначе.

— Не убивай! — голос стал еле слышен, в нем уже звучало отчаяние. — Убьешь

— по ночам приходить буду, мертвая… Покоя тебе не дам!..

Рука, уже готовая ударить, замерла. Перед глазами встало лицо Баюра — спокойное, улыбающееся. «Ты отрастил жабры, Навко!» И другое лицо, уже полузабытое — девчушки, которую он убил в Калачке. «Не убивай, дяденька!» Она тоже просила его…

Но страх вновь заставил очнуться. Сон — только сон. Рисковать нельзя, ведь Падалка погубит не только его. Она погубит Алану. Его Алану…

Навко отбросил нож. Падалка, на миг поверив, что смерть прошла мимо, радостно вздохнула. Это был ее последний вздох — Навко схватил ее за горло и что есть сил сдавил. Девушка билась, хрипела, в воздухе остро пахло потом, но Навко не ослаблял хватки. Наконец тело, дернувшись в последний раз, обмякло и замерло. Навко с трудом оторвал руки. Падалка лежала тихая, маленькая спокойная. Казалось, она спит. Навко вытер со лба холодный пот и внезапно с ужасом понял, что хочет эту девушку — мертвую. Он вскочил, попятился к выходу и вдруг представил, что в этот миг в шатер входит Алана… Нет, этого не будет! Алана сегодня не вернется, а он сейчас позовет Лапака, и тот отнесет тело подальше. Никто не видел Падалку в его шатре, да и кому есть дело до пропавшей холопки!

Но тут же вспомнилось — Улад! Кей видел их вместе! Но, подумав, Навко успокоился. Уладу хватает своих забот. Да и что за преступление — убить сенную девку? Вира в две гривны — не больше…

Навко отдышался, отыскал наощупь покрывало, на котором совсем недавно лежала Алана, и быстро завернул в него труп Падалки. Теперь можно звать Лапака.