Книга привидений (ЛП) - Бэринг-Гулд Сабин (Сэбайн) "Баринг-Гулд"

Когда мисс Эмори ушла, пока не вернулась мачеха, он открыл дверь и выскользнул на улицу. Он боялся, что его заметят, и прятался за изгородью или в канаве, когда ему казалось, будто кто-то идет, пока, наконец, не выбрался на нужную дорогу. Здесь он бросился бежать, и бежал, пока не устал. Голова его была перевязана тряпкой; он почувствовал жар, снял тряпку, обмакнул ее в воде и снова повязал. Никогда еще рассудок его не был столь ясен, как сейчас, поскольку его вела единственная цель, к желанному предмету, который вот-вот станет принадлежать ему. Он сжимал монету в ладони, иногда останавливался, смотрел на нее и целовал, прижимал к бьющемуся сердцу и снова бежал. Он задыхался. Он не мог больше бежать. Он присел возле изгороди. Пот градом катился по его лицу. Потом услышал, как ему показалось, быстрые приближающиеся шаги, подумал, что его кто-то преследует, вскочил и побежал дальше.

Он миновал деревню, находившуюся в четырех милях от дома, в то время, когда дети выходили из школы; завидев его, они закричали: "Джо Гендер! Га-га-га! Джо Гусак! Га-га-га!", и принялись осыпать его шуточками. Мальчик изо всех сил побежал дальше, хотя очень устал, а голова горела и кружилась, чтобы избежать насмешек.

Выйдя за деревню, он вскоре оказался у будки сборщицы дорожного налога. Здесь мальчик почувствовал сильное головокружение и робко спросил, нельзя ли ему получить кусок хлеба. Он заплатит за него, если ему разменяют шиллинг. Женщина, находившаяся в будке, пожалела бледного, с большими глазами, мальчика, и стала задавать ему вопросы; но он, опасаясь, что она отправит его домой, либо молчал, либо отвечал невпопад. Она дала ему немного хлеба и воды и смотрела вслед, как он идет по направлению к городу, пока он не скрылся из виду. День клонился к закату; было уже темно, когда он добрался до города. Но он даже не думал об этом. Не думал он и о том, где будет ночевать, хватит ли у него сил проделать обратный путь длиною в десять миль. Он думал только о той прекрасной красно-черной скрипке с желтым смычком, висевшей в витрине магазина, стоимостью в три шиллинга и шесть пенсов. Три шиллинга и шесть пенсов! У него хватит денег не только на скрипку. У него было целых пять шиллингов. Он ни пенни не получил от своей мачехи. Он их честно заработал; причем не только убирая дорогу, но и отказываясь от второго кусочка хлеба. Но когда он спросил о деньгах, мачеха отвечала, что положила их в банк. Если бы они у него были, он потратил бы их на сладости; хранясь в банке, они могут помочь ему в дальнейшей жизни; если же он умрет, то они пойдут на его погребение.

Мальчик был сильно опечален; выходит, что он работал и голодал зря. Но пришла мисс Эмори и подарила ему деньги, и он удрал с ними, иначе мачеха отнимет их и поместит в банк, чтобы они могли помочь ему в дальнейшей жизни или пойти на погребение, если он умрет. С какой стати ему об этом заботится? Все, что ему нужно, это скрипка - прекрасная красно-черная скрипка стоимостью в три шиллинга и шесть пенсов.

Джо Гендер сильно устал. Время от времени он присаживался на кучи камней, лежавшие на обочине дороги, чтобы перевести дух. Его ботинки были в плачевном состоянии, подошвы стерты, камни больно ранили его ноги. В это время года дорогу посыпали свежим щебнем, с острыми краями, они проникали через подошвы. Он спотыкался, стер ноги, едва не падал от усталости, но сердце - сердце влекло его вперед. У него перед глазами стояла скрипка - прекрасная красно-черная скрипка с желтым смычком, стоимостью в три шиллинга и шесть пенсов. Как только она окажется у него в руках, его усталость пройдет, словно сон; больше не будет голода, слез, боли. Он возьмет смычок в руки, проведет им по струнам, его пальцы побегут по грифу, а волны музыки подхватят его и унесут далеко-далеко от бед, от нужды, от слез, в сияющий, наполненный солнечным светом мир музыки.

Он поднимался, бежал, отдыхал на камнях, снова поднимался и снова бежал.

Когда он входил в город, солнце уже скрылось. Он направился прямо к магазину, который хорошо помнил, и, к своему восторгу, в витрине увидел желанную скрипку, стоимостью в три шиллинга и шесть пенсов.

Робко вошел в магазин и дрожащей рукой протянул продавцу деньги.

- Что ты хочешь?

- Ее, - сказал мальчик. Ее. Для него во всем магазине была только она, - в нем не было ни кукол, ни деревянных коней, ни оловянных паровозиков, ни летучих мышей, ни воздушных змеев. Он видел перед собой только одно - красно-черную скрипку. - Ее, - сказал мальчик, и вытянул руку, указывая.

Когда маленький Джо Гендер получил скрипку, он прижал ее, и сердце рванулось у него из груди, подобно голубю из клетки, у которой отворили дверцу. Его тусклые глаза вспыхнули, его белые щеки стали наливаться алым. Он вышел, высоко подняв голову, твердой походкой, прижимая скрипку к груди и держа в руке смычок.

Он смотрел в сторону дома. Теперь он может вернуться к отцу и мачехе, к своей маленькой кровати на верху лестницы, к своему скудному питанию, к школе, уборке подъездной дороги, ворчанию мачехи и затрещинам отца. У него есть скрипка, все остальное не имеет никакого значения.

Он дождался, пока выйдет из города, прежде чем заиграть. Оказавшись на пустынном участке дороги, он присел возле изгороди, под падубом, покрытым алыми ягодами, и, затаив дыхание, провел смычком по струнам. Увы! От долгого нахождения в витрине, струны постарели и утратили былую прочность. Одна струна лопнула; затем, когда он провел смычком по другой, лопнула и она, затем отвалился и упал мостик. Лопнули струны на смычке, они не были покрыты канифолью.

Маленький Джо Гендер не выдержал. Он положил смычок и скрипку на колени и горько заплакал.

Вскоре, сквозь плач, он услышал стук колес приближающейся повозки и цокот лошадиных копыт.

Он слышал, но горе его было так велико, что он даже не поднял головы, чтобы посмотреть, кто это. Впрочем, если бы он даже и поступил так, то все равно ничего не увидел бы, поскольку глаза его были наполнены слезами.

- Слушай, парень! Я к тебе обращаюсь! Какого черта я должен понапрасну тратить время, разыскивая тебя?

Это был голос его отца; коляска остановилась. Мистер Лембол, обнаружив, что мальчика нет дома, пустился в расспросы: сначала в школе, хотя было очевидно, что там его нет, затем у садовника и лесника. Потом осмотрел колодец и печную трубу. После чего отправился в карьер, к Роджеру Гейлу, но тот ничего не мог ему сказать. Кто-то из соседней деревни сообщил, что мальчика видели там; Лембол попросил у фермера Эггинса коляску и отправился в указанном направлении, внимательно оглядывая дорогу и окрестности своим единственным глазом.

Добрался до села, затем до будки сборщика налогов. Там женщина описала ему проходившего мимо мальчика, "как будто не в своем уме", а говоря проще - полудурка.

Мистера Лембола нельзя было назвать приятным, красивым мужчиной, он был словно вытесан из камня. Руки его были волосатыми, кулаки огромны, а удар настолько силен, что он мог запросто свалить с ног быка; однажды он это и продемонстрировал, свалив животное одним ударом между рогов. Это был подвиг, и мистер Лембол гордился им. У него было длинное туловище и непропорционально короткие ноги. Мышцы и сухожилия напоминали собой стальные канаты, его невозможно было согнуть, а на своих плечах он мог унести быка.

Его лицо, под воздействием ветра и выпивки, приобрело цвет меди. Волосы его были светлые; едва ли не единственное, что сын унаследовал от него. Они совершенно не подходили цветом к красному лицу. Волосы росли у него на шее и под подбородком, словно ньюгейтские кружева; их было так много, что лицо напоминало темную луну, окруженную светлым сиянием.

Мистер Лембол обладал довольно странным нравом. Он старался сдерживать свой гнев, но если ему это не удавалось, он выплескивал его на всех, кто оказывался в тот момент рядом с ним.

Он поднял сына на руки и усадил в коляску. Мальчик не сопротивлялся. Его дух был сломлен, его надежды развеялись. Несколько месяцев он мечтал о красно-черной скрипке, стоимостью в три шиллинга шесть пенсов, и вот теперь, после стольких лишений и страданий, он получил ее, но... Но на ней невозможно было играть.