Бесноватый Цесаревич-4 (СИ) - Яманов Александр

—Скопцы, — скривился Волков, будто съел лимон, — Секта такая, весьма неприятная и богомерзкая.

—Так дураки же, ничего не понимающие, — расплылся в пьяной улыбке отставной солдат Иван, одарив нас смрадом из полубеззубого рта — Ну, а кто вздумает сопротивляться, можно и проучить. Но более дурачьё глупое. Расскажешь им про учение отца нашего и пророка, как хорошо жить в кораблях, так отбоя нет от желающих. А далее кому как удобнее. Я вот не решился и с радостью помогаю бабам, ведь должен же кто-то им мужиков заменить.

Мерзкое отродье сделало знак, типа отрезает чего-то ножницами и захихикало. Красное от чрезмерного употребления алкоголя лицо стало ещё более отталкивающим. Сижу и слушаю бывшего солдата, ставшего вербовщиком секты, возглавляемой неким Селивановым[1] и медленно охреневаю. Почему эта мерзость не была уничтожен самым жестоким образом? Ведь было расследование при Екатерине. Основных фигурантов выслали в Сибирь. Но секта расширялась и не думала останавливаться. Более того, вернувшийся с каторги основатель, вполне себе неплохо жил в доме одного из столичных купцов. При этом особо не скрывался, хотя Павел и отправил его на время в дурку. Денег у ублюдков было вдосталь, и они самым наглым образом вербовали новых адептов, а по сути, рабов и будущих калек. Ладно бы речь шла о взрослых людях, пусть сами решают резать себе гениталии или нет. Но они ведь массово калечили детей.

Временами начинаю понимать Петра, который лично присутствовал на пытках. Мне они не доставляют наслаждения, но дают гораздо больше информации. А ещё заряжают такой искренней ненавистью ко всякой нечисти, что иногда я сам себя побаиваюсь.

—Ефим, — говорю своему палачу, — Отрежь ему яйца по их обычаю.

Под непонимающим взглядом Ивана мой кат кивнул помощнику, сам взял в руки клещи. Когда Ивана подвесили на дыбе и сорвали штаны весь хмель и мерзкие ухмылки куда-то испарились. Вдруг начались визги про невиновность и вообще наговорил на себя болезный. Дикий вой кастрата не принёс облегчения. Мой вечер только начинался.

—Отринь ересь внук мой, как это сделал отец твой. Ведь только он забыл о данном слове, то сразу постигла его кара божья.

Селиванов был самоуверен и где-то даже надменен. Он действительно думает, что его дешёвая мистическая чушь способна повлиять на мозг циника из XXI века? Дядя в купеческом камзоле и не особо похож на крестьянского сына. Ведёт себя дерзко и даже по-панибратски. Смущают бегающие глаза более свойственные мошенникам или сумасшедшим.

—Скажи мне Кондратий, бывал ли ты хоть раз с женщиной? Или стручок твой засох ещё в младенчестве? Оттого ты и ополчился на здоровых людей, могущих принести потомство, а частенько получающих удовольствие от совокупления?

Улыбка превосходства на время сменилась гримасой ненависти, но псевдопророк быстро взял себя в руки. Далее он понёс какую-то чушь, которую мне было не интересно слушать. Делаю знак Ефиму, и глава секты устремляется ввысь, одновременно воя от выворачиваемых сухожилий. Держался сектант неплохо, но всё равно заговорил. Слушая этого малограмотного морального урода, я просто не верил в происходящее. Ладно крестьяне, но купцы и даже дворяне велись на его бред. Я понимаю склонность нынешней публики к мистицизму и всяким вещающим старцам с юродивыми, но не настолько же. Надо какую-то пропаганду начинать в газетах. И начну я с карикатур и высмеивания подобного идиотизма.

—Вам две недели для определения виновных по столичной секте, — приказываю Кузнецову, который возглавил губернскую полицию, — Всех блядей, невзирая на пол и возраст под суд. Основных фигурантов, кто помогал и покрывал изуверов казнить. Сволочь помельче на каторгу, без права помилования. Оболваненных дурачков в арестантские отряды на несколько лет, пусть работают. Они и так рабы, значит, им не привыкать. Здоровых детей отнять и передать в структуры Фонда и прочих богоугодных заведений. Пусть живут там, но надзор над ними должен быть самый серьёзный. Если начнётся проповедь этой гнили, то перевести в отряды. Далее, необходимо вскрыть всю сеть этих изуверов. Никого не щадить и действовать самым жестоким образом. Выделю любые средства и дам соответствующие полномочия. Помещиков и купцов, кто прикрывает скопцов судить закрытым судом и казнить. Их семьи и не слишком запятнанных слуг на каторжные работы. Жду также итогов расследования по хлыстам[2] и подобным богомерзким сектам. Указ скоро выйдет, поэтому вашим людям будет гораздо легче карать виноватых. Работаем, господа.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Наиболее жаркие споры с братом у нас были о сроке начала реформ. Почему-то для него крайне важна была внешняя составляющая. Ну вот хотелось человеку изображать из себя либерала и реформатора. В принципе господа-прожектёры были в чём-то правы. Ноя не верил в возможность практического применения их плана в данный исторический отрезок. Александр и так мотал мне нервы более месяца, пока шло обсуждение структуры Кабмина. Со своими проектами вообще упёрся как баран.

—Может будем действовать поступательно? — пытаюсь в последний раз привести свои аргументы, — Кабинет министров фактически создан и осталось только согласовать некоторые персоналии. Сенат распущен, и скоро его заменит Госсовет. Это будет совещательный орган из наиболее уважаемых и заслуженных людей, которые своей службой доказали право влиять на судьбу страны. Давай отдадим ему на рассмотрение твои проекты. Но к чему сейчас лезть в иные сферы? Может, нормализуем управление Империей по новой системе, получим года через два реальные данные по состоянию дел и начнём перемены? Надо решать вопросы с денежной реформой, нет нормального закона о дворянстве, необходимы изменения в судах. Я могу тебе выкатить список из двадцати наиболее важных дел на данный момент. Но в ответ слышу, что назрели либеральные изменения.

—Просто тебя раздражает сам факт такого понятия, как либерализм. Но нашей державе необходим глоток свободы после десятилетий тирании.

Он совсем кукухой тронулся или какие-то юношеские комплексы? Хорошо, не я это начал.

—Не вижу проблем. Завтра же я подготовлю указы о введении внесословного суда, отмены крепостного права с передачей земли крестьянам, обязанности дворян платить подоходный налог и проведении всеобщих внесословных выборов в земские собрания. Ты готов к такому повороту? И твои советники могут гарантировать, что через пару месяцев после объявления подобных наводнения Россия не развалится на воюющие друг с другом провинции?

Александр стал похож на рыбу, выброшенную на берег. Лиза явно наслаждалась действом, наблюдая за потугами мужа промолвить хоть слово. Ну а чего? Давай начнём сразу все реформы, на которые я отвёл лет пять — семь. Правда, в более лёгкой и завуалированной форме. Ту же судебную реформу можно растянуть и провести в несколько этапов. Налог с дворян ввёл ещё Павел, но я бы его структурировал и дал небольшую отсрочку. По крепостному праву тоже есть задумки, но всё равно это займёт много лет. Более того, у меня есть сами проекты реформ, пусть и пока в черновом варианте. Я здесь четыре года не только по девкам бегал и в войнушки играл. Очень многое, что удалось вспомнить из истории, я записывал и анализировал, сопоставляя с существующей реальностью.

—Ты считаешь проекты Кочубея и Гарденберга неосуществимыми?

—Почему же? Но только подумай о персонах, которые их предлагают. Граф не имеет высшего образования. Он не может похвастаться никакими реальными успехами на службе, хотя находится на ней лет как пятнадцать. Саксонец образован и имеет опыт управления немецкими землями. Только это был клочок земли размером с Гатчину. Там совершенно иные законы и отношения между сословиями. Что он может знать о России и наших проблемах? На бумаге и я тебе напишу что угодно. Вот только не возьму ответственность за выполнение своих обязательств. Сейчас не время для резких перемен. Главная задача — перестроить государственный аппарат и добиться того, чтобы в Империи выполнялись законы. И спрашивать мы будем с чиновников весьма жёстко. У нас же многие проекты остаются на бумаге или откровенно саботируются. Так вот, сначала жёсткая и действенная бюрократическая структура. Только потом можно начать глобальные перемены. Я не против отмены цензуры, открытия новых школ и всеобщего просвещения. Но к чему спешить с перестройкой государственного устройства?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})