Страсть по завещанию - Сабрина Джеффрис

Джексон, прищурившись, взглянул на портрет.

— Ерунда! Нет никакого сходства.

— Прическа у него другая, конечно, но посмотри — нос такой же, как у тебя, глаза посажены так же и рот твой.

На лице у Джексона появилось странное выражение. Он молча отобрал у нее медальон и захлопнул его.

— Я совершенно не похож на него. Чушь какая-то! Никто никогда не говорил мне подобного.

Он потянулся к седельной сумке, его спина напряглась. И тут ее осенило: что же он мог подумать обо всем ею сказанном? О боже! Она ничего не имела в виду… Ни на что не намекала…

Лучше всего оставить эту тему. Любые извинения только ухудшат ситуацию.

Разговор этот явно был ему неприятен, и Селия не хотела усиливать его душевное волнение.

Схватив щетку, он ожесточенно принялся чистить свои грязные ботинки, как будто это сейчас было самое главное в его жизни.

— Ты не хочешь, чтобы я занялась этим? — спросила она.

— Разве ты когда-нибудь чистила ботинки?

— Нет. Но ведь это не трудно? Я бы могла помочь тебе.

На его лице появилось недовольство, и он продолжил свое занятие с прежним остервенением.

— Не волнуйся. Я занимаюсь этим ежедневно вот уже двадцать пять лет и, полагаю, меня хватит еще лет на тридцать.

Да-а-а, этим утром Добродетельный Пинтер полностью раскрылся. Удивительно, как это он до сих пор еще не назвал ее «миледи».

— У тебя совсем нет слуг? — поинтересовалась Селия.

— Таких, чтобы помогали мне одеваться, нет, — жестко ответил Джексон, продолжая работать щеткой. — У таких людей, как я, не бывает лакеев. Возможно, что-нибудь изменится, если… когда мы поженимся.

Он сказал «если»? Это оговорка или что-то еще?

Эти слова задели ее, и она решила «изгнать» из Пинтера его Добродетель.

— Зачем же тебе нужен лакей, если ты сам умеешь отлично чистить ботинки? — насмешливо проговорила она. — Надеюсь, что и с женской обувью ты справишься не хуже. Я предпочитаю, чтобы туфли чистили щеткой из конского волоса, но если ты будешь настаивать на чем-то еще, я возражать не стану.

Он мрачно посмотрел на нее:

— Как я понимаю, ты находишь это забавным?

— Нет, что ты, — беззаботно ответила она. — Просто мне кажется нелепым, что следователь с Боу-стрит возит с собой щетки. Впрочем, любая щетка начнет возмущаться по поводу вреда, нанесенного твоей шляпе после выстрела в тебя. Это вызовет ее раздражение.

Улыбка тронула его губы.

— Совершенно с тобой согласен.

— А теперь представь себе, какое отчаяние вызовет порыв ветра, развевающий твой шарф. Уж не говоря о том, что порох может испачкать твои манжеты.

Джексон усмехнулся, но тут же снова стал серьезным. Он поставил ботинки и внимательно посмотрел на нее.

— Шутки в сторону. Должен заметить, моя повседневная жизнь не намного отличается от походной.

— Правда? — Она решила поддержать заданный уже легкомысленный тон. — Наверное, Чипсайд — район бедняков. И конечно, ты спишь на изношенном матрасе и живешь впроголодь?

Он искоса взглянул на нее.

— Я имел в виду, что мне приходится самому заботиться о себе не только в поездках, но и дома. Никто не разжигает огонь в камине перед тем, как я должен встать с постели, не чинит перья для письма и даже не украшает торт в день рождения сказочными фигурками из глазури. Несколько моих слуг…

— А, так слуги все-таки есть. Мне становится интересно, где следователь с Боу-стрит находит время, чтобы чистить свою одежду, готовить пищу, а может быть, даже изготавливать ковры.

Он сердито взглянул на нее.

— Для тебя это только шутки.

— О нет, — возразила она. — Совсем нет. Правда, скажи мне, у тебя есть слуги?

— Да, — резко ответил он. — Служанка, на все случаи жизни, повар и рассыльный.

— А кучер?

— Для поездок я нанимаю кучера. Почему ты спросила об этом?

— Помню, прошлой весной ты отвозил Гейба и Минерву в Бартон к Ба в своем экипаже.

— Действительно, у меня был небольшой экипаж, я оставлял его в платной конюшне, — сказал Джексон. — Он принадлежал дяде. В Лондоне я езжу на лошади или хожу пешком.

— Я большая любительница пеших прогулок, — вызывающе проговорила она.

Он фыркнул:

— Поэтому ты и оседлала Леди Белл, чтобы проехать милю до стрельбища? — Он шагнул к седельным сумкам, чтобы окончательно их упаковать.

Она нахмурилась:

— Я взяла с собой еду, одежду, в седельных сумках лежала пара пистолетов. Кроме того, у меня было с собой ружье в чехле. Не могла же я нести все это на себе целую милю.

— С моей точки зрения…

— Я знаю твою точку зрения. Ты не живешь в таком благополучии, как моя семья, поэтому твоей жене придется отказаться от многого. — Она пристально посмотрела на него. — Но мне все равно. Вот! Пусть все будет так, как будет.

— Это ты сейчас так говоришь. Тебе ведь никогда не приходилось жить без множества слуг, французского повара, без серебряной посуды и китайского фарфора. Можно добавить к перечисленному просторный лондонский дом либо особняк с тремястами шестьюдесятью пятью комнатами.

— Что ж, я ничего не отрицаю, — разозлилась она. — Но это не значит, что я не смогу жить без всего этого.

Джексон снял с крючка ее сорочку, которая висела около очага, протянул ей.

— Ты не представляешь себе, что такое иметь только две сорочки и несколько платьев. Ты привыкла к дорогим украшениям, шелку и атласу с пенными кружевами.

— У твоей тети на портрете тоже видны кружева, — заметила Селия. — И мне кажется, ее шляпка стоит ничуть не дешевле, чем моя.

— Возможно, но это была ее выходная шляпка. — Резким движением руки он указал на шляпку Селии. — А ты — вот, что ты надела, собираясь на стрельбище. Позволю себе предположить, такую шляпку ты бы ни за что не надела для выезда в город.

Тот факт, что он был прав, ничуть не умерил раздражения Селии.

— В чем смысл твоей морали, Джексон? Ты передумал на мне жениться?

— Нет! — Горячность, с которой он произнес это слово, немного смягчила Селию. Он провел ладонью по ее волосам и ласково сказал — Конечно, я хочу жениться на тебе. Я просто хочу, чтобы ты знала, в какую жизнь вступишь.

Она встала с кровати и начала одеваться.

— Наверное, ты забыл, что как только я вступлю в брак, то сразу же получу состояние. Конечно, на эти деньги мы не сможем купить особняк в триста шестьдесят пять комнат, но безбедное существование нам будет обеспечено. А когда ты станешь председателем суда…

— Такое назначение, по-видимому, возможно. — Его глаза потемнели. — Но, что касается твоего состояния… я… м-м-м… то…