Грешный ангел - Брук Лин

Да благословит Господь Бог твой мозг, Яна.

Я молчу. Жду, что ей ответит эта глупая девчонка.

– На войне все средства хороши, не так ли, Симон? – впивается в меня острым взглядом.

Я не могу трезво мыслить, когда она произносит моё имя. Никогда оно не звучало так красиво, как из её уст.

– Молчишь! Потому что понимаешь, что я права! – приводит меня в чувства, продолжая нести ерунду. – Отличный способ вывести на эмоции бывшую девушку, поцеловав другую! Только у другой тоже есть чувства! И нужно иметь хотя бы немного сочувствия!

Всё. Завелась и унеслась совсем не туда.

– Ян, такси приехало, – говорю, не сводя глаз с Авроры.

Знаю, что подруга сразу поймёт, что я хочу дальнейший разговор вести без свидетелей.

– Нет, не уходи, – хватает её за руку Аврора, как только Яна встаёт с места. – Не оставляй меня одну, – смотрит на неё умоляющим взглядом.

А глаза уже наполненными слезами. Невыносимо, когда вижу её такой! Хочу сразу обнять, успокоить, заставить улыбнуться.

Проблема лишь в том, что сейчас я – причина этих непролитых слёз.

– Мы поговорим, и, если ты захочешь, я уйду, – произношу я ровным голосом, стараясь держать себя в руках.

– Я хочу, чтобы ты сделал это прямо сейчас! – вновь смотрит на меня.

– Для начала мы поговорим, – продолжаю стоять на своём.

Яна уходит, пообещав Авроре, что вернётся в любой момент, если та попросит. Как только она оставляет нас наедине, девочка встаёт с места и начинает нервно ходить взад-вперёд.

– Что ты от меня хочешь, Симон? – срывается на меня. – Очередного поцелуя? Утешительного секса? Боже, да позвонил бы ты любой другой своей любовнице. Уверена, каждая с радостью бы приняла и согрела.

Я встаю следом за ней, подхожу ближе, нависаю над ней. В нос ударяет аромат её кожи. Закрываю глаза, перевожу дыхание, чтобы не сойти с ума.

– Нет! Ты ведь хочешь именно меня, не так ли?

Боже, одна единственная умная мысль проскользнула в этой светлой головушку. Но она быстро отрезвляет очередной порцией идиотиотского предположения:

– Я ведь так тебе её напоминаю!

Трижды "блять"! Проклинаю тот день, когда она увидела меня с Даяной у парка. Возможно, тогда бы в её голове было не так засрано, как сейчас.

Она разворачивается ко мне спиной и отходит на кухню. Открывает ящик и что-то достаёт оттуда.

– Надоело быть для всех расходным материалом! Надоело быть на вторых ролях! – слышу по голосу, что слёзы сорвались с её глаз.

Её слова режут по сердцу. Расходный материал? Вторые роли? Сука, да я готов засунуть её в свою голову, чтобы она увидела, как влияет на меня, и сколько эмоций во мне рождается от одних только мыслей о ней!

Хочу сорваться, обнять, объяснить дурынде, что она ошибается. Но меня пришибает к месту, когда я вижу, как она распускает волосы, берёт прядь волос и начинает резкими отчаянными движениями срезать их ножницами по плечи!

Несколько секунд я стою в ахуе от её безумства, пока она продолжает срезать прядь за прядью.

– Надоели! Ненавижу! Что я вам всем сделала плохого, что вы так меня уничтожаете? – кричит, кромсая волосы.

Её голос пробуждает меня, и я тут же срываюсь к ней. Боюсь, что сейчас поранит себя. Стараюсь успокоить её, но она барахтается в моих руках. Успокаивается только тогда, когда я выхватываю ножницы с рук и разворачиваю к себе.

– Всё, Симон! Больше не похожа на неё! Нет волос, как у неё! – произносит в бешенстве. – Может ещё глаза выколоть, чтобы наверняка перестал замечать меня?

– Ты дурная? Почему ты всё додумала за меня? – смотрю в это зарёванное лицо и готов себе глаза выколоть, лишь бы не видеть её в таком состоянии.

Ну почему женщины любят всё додумывать? Одна уверена, что я горю от чувств к ней, хотя кроме отвращения нихуя к ней не испытываю. Другая же наоборот, убеждена, что я ничего к ней не чувствую, когда я уже весь пропитан ею.

– Скажи, что я не права!

– Абсолютно! Я мог бы получить её вчера, сегодня и в последующие дни, если бы хотел. Но я не хочу.

– Ты лжец! – бьёт меня по груди.

– Показать тебе сообщения, где она приглашает меня приехать к ней в отель? – спрашиваю и тянусь к карману, чтобы достать телефон.

Готов ей всё показать, лишь бы перестала думать, что я пользуюсь ей. Никогда даже не думал об этом. Просто проводил время, потому что было в кайф. В кайф слушать её голос, смех, видеть, как она улыбается и радуется. В кайф было оставаться с ней наедине, целовать её, вкушать. Ни о ком другом я даже думать не хочу, когда она рядом. Потому что хорошо именно с ней.

– Да! Покажи! – заявляет, вскинув подбородок.

Меня забавляет эта её уверенность. Видимо думает, что я сказал это в надежде услышать отказ. Я открываю нашу переписку с Даяной и протягиваю ей телефон. Пусть всё читает и успокаивается, наконец.

Вижу по ангельскому лицу, как её потихоньку отпускает. А потом она медленно поднимает глаза на меня.

– Ты такая дурочка, – смеюсь, касаясь её отрезанных волос.

Она делает тоже самое и опускает глаза на длинные локоны, валяющиеся на полу. Вижу, как её накрывает паника.

– Боже, что я наделала?

– Осталась небольшая часть, – беру прядь ещё длинных волос и хочу состричь, но Аврора останавливает меня, схватив за руку.

Тепло её ладони разжигает пламя во всём моём теле. Всё-таки не импотент.

– Не надо. Я ведь останусь ни с чем, – произносит отчаянным голосом.

– Ты будешь выглядеть нелепо. Настоящий домовёнок Кузя, – смеюсь и всё же состригаю оставшуюся прядь.

Откладываю ножницы на столешницу и тянусь к её лицу. Касаюсь большим пальцем её засохших и таких соблазнительных губ. Провожу от одного уголка к другому. Не могу отвести глаз.

Хочу! Безумно! До треска в висках!

– Симон, – тихий голос Авроры врывается в сознание. – Я теперь совсем страшная стала? Да?

Отрываю взгляд от губ и разглядывая её в новом образе.

И чёрт возьми! Ничего подобного!

Я думал, что длинные волосы – это её главное украшение. Но как же я ошибался! Она так намного эффектнее и сексуальнее!

– Мне нравится, – произношу, любуясь ей.

– Нравится?

– Безумно!

Она молчит. Вновь неуверенно трогает свои волосы, опустив взгляд. А потом поднимает его на меня.

– То, что ты сказал по телефону, правда?

– Что именно?

– Что я в твоей голове…

Ангел, ты в моей голове. Ты перед моими глазами. Ты у меня в душе.

– Правда, – отвечаю сдержанно