Черчилль. Династия на вершине мира - Силия Ли

В кратком письме к матери от 5 августа Джек подтверждал, что получил от нее телеграмму, в которой она все еще пыталась убедить его возвратиться домой. Он был не против возвращения, но не хотел покидать свой полк, недоделав всех дел. Буллер в то время разворачивал быстрое наступление в сторону границ Португальской Восточной Африки, и Джек надеялся, что полк Южноафриканской кавалерии «весело проведет время», если к этому представится случай. 12 сентября 1900 года Джек писал Уинстону о своем растущем негодовании по поводу нападок на Буллера, в основном со стороны людей из армии лорда Робертса. Причиной нападок было промедление Буллера со снятием блокады с Ледисмита. Джек также напомнил Уинстону о некоторых самых жестоких боях во время широких наступлений против буров.

В одной из описываемых им операций, целью которой было помешать ускользнуть веренице крытых повозок с бурами, полковник Бинг приказал отряду Джека вести атаку на очень крутой и обрывистой местности. Мгновенно подчинившись приказу, Джек оказался под обстрелом, который все усиливался. Затем – он продолжал в своем письме:

обнаружив, что со мной только 5 человек, я прыгнул… в донгу (ущелье с высохшим руслом). Я пополз по нему обратно к полку и был очень обрадован известием, что только один человек был ранен, а остальным удалось еще раньше отойти в укрытие. Полковник говорил, что был огорчен моим быстрым уходом и пытался остановить меня, и так далее… Но я не понимаю, почему 15 пехотинцам на конях было приказано атаковать буров на горной дороге. Приказ был отменен почти тотчас же, но я уже отправился его исполнять. Поездка была очень увлекательной, но опасной[383].

Несомненно, Джек заслуживал награды за проявленную храбрость и качества лидера. Но полковник, похоже, понял, что просчитался с решением начинать атаку, и не хотел привлекать внимание к этому инциденту.

В последних двух письмах Джека к Уинстону и матери из Южной Африки, датированных 3-м числом октября, прослеживалась большая зрелость, сформировавшаяся у него за месяцы службы в действующей армии. Участие в военных операциях проходило, как всегда, в трудных условиях. Начался сезон дождей, и им приходилось целые дни проводить в промокшей одежде.

Джек, этот закаленный в боях двадцатилетний юноша, уже мог серьезно защищать армейское подразделение в Натале от регулярных нападок со стороны штаба лорда Робертса. Его словарный запас тоже заметно улучшался. 3 октября он писал Уинстону:

Неприязнь между нашей армией в Натале и «другой стороной» становится все сильнее. Такая жалость. Но в Претории меня выводили из себя всяческие нападки на Буллера. На днях я отправился в 40-мильный переход с сопровождением конвоя, направлявшегося в Нельспруит. Там нас принял штабной офицер, который спросил, чем он может быть полезен «армии варенья». Хотите еще варенья? Мы действительно поедали его в огромном количестве. В ответ мы заявили, что очень дурно попрекать нас едой, учитывая, что мы сражались за него. Мы также прошлись в нелестных выражениях насчет его наглого поведения, и он ушел от нас с пылающим лицом, под цвет своего красного воротничка[384].

Джек также мог с большой уверенностью постоять за себя перед своим старшим братом. «В настоящее время я очень рад, что не бросил полк в Стэндертоне. Я чувствовал бы себя очень неловко, уехав домой безо всякой причины, в то время, как там продолжались бои. Меня удивляет, что ты дал мне такой совет. Здесь плохо отзываются о тех, кто уехал домой, потому что им все надоело». Выдержав все трудности, Джек мог сейчас покинуть Южную Африку с чувством уверенности, что он выполнил свой долг и сверхмерно обогатил свою жизнь новым опытом.

К осени 1900 года многие полагали, что падение основных бурских городов – Претории и Блумфонтейна[385] – означает конец войны, и Джек воспользовался этой возможностью вернуться в Великобританию. Перед его отъездом Джулиан Бинг выразил в письме к Уинстону высочайшее одобрение заслуг Джека:

Фолькруст, 23 октября [1900 года]

Мой дорогой Уинстон!

Я отправляю Джека домой, так как по всем признакам война как таковая уже закончена, однако я боюсь, нам предстоит еще много черной работы. Но я не могу отпустить Джека, не сказав тебе о нем ни одного похвального слова. Конечно, я никогда не сомневался, что он справится с отличием, но все-таки я бы хотел выразить, насколько я ценю его заслуги.

С момента осады Ледисмита наш полк все время занимался его освобождением – едва ли с какой-нибудь недельной передышкой – и продемонстрировал исключительное усердие, но и понес тяжелые потери. Джек всегда участвовал во всех делах с величайшей заинтересованностью – он был доблестен в боях и надежен и трудолюбив на привалах. На самом деле мне очень жаль терять его…

Я не знаю, что станется с нами, но похоже, что поездка домой пока еще не предвидится… Но Джек лучшим образом поведает тебе об этой ситуации и обо всем происшедшем после твоего отъезда.

Глава 14

Жизнь продолжается

1900–1906

Лорд Сэлисбери, премьер-министр от консервативной партии, продолжал быть фаворитом королевы Виктории. Но в январе 1901 года Британия погрузилась в траур в связи с ее смертью. На следующий день принц Уэльский был провозглашен королем Эдуардом VII. 11 июля 1902 года лорд Сэлисбери, здоровье которого ухудшалось, ушел с поста премьер-министра. Новым премьер-министром стал его племянник, Артур Балфур. Он находился на этом посту до декабря 1905 года, до того момента, когда либерал Генри Кэмпбелл-Баннерман стал премьер-министром от правительства меньшинства. На всеобщих выборах, проходивших с 12 января по 8 февраля 1906 года, либералы получили большинство голосов.

9 июня 1900 года Уинстон сообщал из Претории в письме к матери, что он стремится вернуться в политику и к Памеле[387]. Он прибыл домой из Южной Африки 20 июля. Какое-то время спустя их отношения с Памелой прервались, и не совсем ясно, что послужило причиной этого и почему Памела охладела к нему. Памеле в то время было двадцать шесть лет, и Уинстон держал ее в ожидании более трех лет. Все это время он либо был полностью поглощен своей политической карьерой, либо уезжал из Англии вместе с армией. Между тем Памела находилась дома, и на обедах и балах она встречала других молодых холостых юношей. Так как их помолвка держалась в секрете, то другие мужчины делали ей предложения. Дженни писала Джеку, который все еще был на англо-бурской войне, что Уинстон не уделяет Памеле достаточного внимания. 23 июня она писала: «Я теряюсь в догадках, что он намеревается делать – я слышала, что он не писал Памеле 8 недель»[388].