Обретенная мечта - Мэй Макголдрик

– Надеюсь, капитан, мы поняли друг друга? – спросил Миддлтон.

– Разумеется, сэр, – ответил Тернер.

Да, он вернет Елену Миддлтон и сурово накажет Порцию Эдвардс. Эта девица сполна заплатит за обман!

– Я включу вас в состав комиссии, которая направляется в Англию с предварительными материалами, касающимися инцидента с «Гаспи». Отправитесь на «Бивере». Но по прибытии в Англию у вас будет только одна задача – отыскать Елену.

– Так точно, сэр, – отозвался Тернер.

– Я уже распространил информацию, что Елена вернется из Галифакса к началу осени. К этому времени, капитан, вы должны доставить ее сюда.

– Будет сделано, сэр, – заверил адмирала капитан Тернер.

Глава 21

Прошло шесть дней, прежде чем полностью прекратилось воздействие лекарств, которыми так долго пичкали Елену. Последующие семь суток Порция почти не отлучалась от постели матери, поскольку та страдала из-за непрерывной качки.

Все это время Порция часто виделась с Томасом, судовым коком и лекарем, и они очень быстро подружились. Этот худощавый, жилистый негр появлялся не менее трех раз вдень, принося еду для Порции и различные отвары для Елены. Иногда он задерживался, чтобы составить им компанию или же дать девушке возможность выйти из каюты.

Порция знала, что именно благодаря Томасу остальные члены экипажа относятся к ней доброжелательно, чего нельзя было сказать о владельце корабля. Он по-прежнему игнорировал ее. Капитан предложил им с матерью перебраться в его каюту, точнее, в каюту старшего помощника, которая, по его словам, была гораздо просторнее той, что они занимали. Поблагодарив за любезность, Порция отказалась.

Порции не удавалось встретиться с Пирсом лицом к лицу, однако она часто видела его на палубе во время сбора экипажа для какого-нибудь разговора или для тренировок, в которых он нередко принимал участие. Как только состояние матери улучшилось, Порция всякий раз спешила на палубу, заслышав звон корабельной рынды, чтобы понаблюдать за ловкими передвижениями матросов по вантам.

С замиранием сердца Порция следила за тем, как Пирс с невероятной быстротой забирался чуть ли не на самую верхушку мачты.

Елена уже три дня чувствовала себя достаточно хорошо и тоже выходила на палубу вместе с Порцией полюбоваться работой матросов.

– А что они делают сейчас? – спросила Елена.

– Переставляют паруса. Ветер сменился на северо-восточный, и матросы выполняют указания капитана.

Томас в общих чертах объяснил девушке, каким образом используются паруса, чтобы изменить курс или скорость судна. И сейчас Порция рассказывала матери, чем занимаются матросы, где находится тот или иной из них и как ловко и уверенно они перемещаются по выбленочным тросам и рангоутным перекладинам.

– Наверное, это очень увлекательно, – заметила Елена. – У мужчин такая интересная жизнь!

Порция засмеялась:

– Еще бы… Я бы многое отдала, чтобы взобраться на самую верхушку мачты.

– Прямо сейчас? – улыбнулась Елена.

– Прямо сейчас. Меня всегда влекла высота. Мне нравится стоять на отвесных скалах и любоваться широким морским простором. Однажды я даже поднялась на вершину «Монумента»[4], когда была в Лондоне вместе с леди Примроуз. Оттуда, наверное, видно чуть ли не полмира.

– Да, я видела… Незабываемое зрелище.

– Но мне бы очень хотелось узнать, каково ощущать себя там, на мачте. Когда под ногами раскачиваются канаты, когда приходится бороться с ветром и приноравливаться к движению вздымающегося на волнах корабля. – Порция с грустью взглянула на матросов, устанавливающих паруса по ветру. – Одно из тех удовольствий, которые мне, вероятно, никогда не будут доступны.

– Кто знает. – Елена ласково погладила ее по руке. – Чего только не бывает в жизни.

– Мисс, оставить ведро здесь или отнести к вашей каюте? – раздался рядом с ними чей-то голос.

Порция поднялась со скамейки. Перед ней с ведром воды в руке стоял Даниель, впервые вышедший в море юнга. Ростом он был не выше Порции и примерно такого же телосложения.

– Спасибо, Даниель. Я сама отнесу ведро.

– Не беспокойтесь, мисс, – улыбнулся юноша. – Все равно мне нужно на камбуз. Если старина Томас узнает, что я не помог вам, он, чего доброго, перестанет меня кормить.

Оставив мать, наслаждающуюся солнечным теплом и свежим воздухом, Порция, непринужденно беседуя с юнгой, отправилась вместе с ним вниз.

В каюте Порция, засучив рукава, принялась за стирку.

Ей вспомнился тот день, когда Елена впервые вышла на палубу. Порция спустилась вниз, чтобы принести ей шаль, и, вернувшись, обнаружила рядом с матерью Пирса, который весьма учтиво представился ей. На второй день он остановился, чтобы осведомиться о ее самочувствии, при этом лишь холодно кивнул Порции, даже не взглянув на нее. А вчера, пока она отлучалась на камбуз за едой, Пирс, взяв Елену под руку, повел ее прогуляться по кормовой палубе.

Мать была очарована его изысканными манерами, а Порция впала в уныние, не зная, как искупить свою вину и поблагодарить за все то, что он сделал для нее и Елены.

Развесив постиранные вещи на веревке, девушка подхватила ведро и, выйдя из каюты, направилась к трапу.

Елены на прежнем месте не было. Порция подняла глаза и ничуть не удивилась, увидев, что мать прогуливается под руку с Пирсом по кормовой надстройке.

Разумеется, Порция не испытывала боли, видя, как любезен Пирс с Еленой.

Она страдала, потому очень сильно его любила.

Пирс часто наблюдал за Порцией – тайком, незаметно для нее. Расспрашивал матросов о том, чем она занимается, интересовался ее самочувствием. Судя по всему, девушку не особенно удручали трудности, связанные с уходом за матерью и проживанием в тесной каютке. Порция ни на что не жаловалась, и однажды Томас сказал: «Эта мисс не менее стойкая, чем любой морской волк, просоленный от макушки до пяток».

Пирс распорядился, чтобы ей помогали в быту, однако Порция категорически отвергала всякую помощь. Многие члены экипажа, казалось, соперничали друг с другом, стремясь привлечь внимание Порции, матросы явно старались ей понравиться.

– Мистер Пеннингтон, почему вы все еще сердитесь на мою дочь? – неожиданно спросила Елена.

Пирс видел, как Порция, бросив на них взгляд, подошла к борту, выплеснула воду и вновь скрылась внизу.

– Сержусь?.. – отозвался он, разочарованный тем, что Порция исчезла. – Да нет, мэм, я вовсе не сержусь.

Последние три дня Пирс надеялся, что Порция, увидев его рядом с матерью, подойдет и заговорит с ним. Но она, похоже, была не менее упряма, чем он сам.

– По-моему, вы не совсем искренни, – сказала Елена.