Нисхождение короля - Даша Игоревна Пар

– Пожалуй, зови меня Ктуул. Мое имя слишком царапающее для человеческого горла, а эти звуки самые близкие. Рад с тобой познакомиться, Никлос. Ничего что я на ты?

– Кто ты такой? – повторил король. – Что такое Демон? Почему я здесь? Где остальные? Что ты сделал с Томаром? Это ты забрал жителей города и деревень? Чего ты хочешь?

– Полегче, Ваше Величество! – притворно возмутился Ктуул, поднимая руки и маскируя улыбку гримасой возмущения. – Не все сразу. Прости за это театральное представление, не моя была идея, как притащить тебя сюда. Я бы сделал иначе, но мой подопечный решил ускорить события и организовал нашу встречу. Так что все к лучшему. А на остальные вопросы ты и сам можешь ответить.

– Ты – старый бог?

Ктуул сделал странный крутящий жест руками, согнувшись в полупоклоне:

– Прошу любить и жаловать! Хотя этот термин и выглядит устаревшим, но почему бы и нет? Кто вы такие, чтобы гадать о происхождении мира? Живете слишком мало, чтобы осознать бессмертие, вот и кажется, что вечные – это боги. Но мир мы не создавали, – и он рассмеялся. – О, как же приятно говорить! Бесконечный сон с прорывами в явь утомляет. Я рад, что близится пробуждение. Рад, что скоро увижу старых друзей. Рад вновь встретить тебя, Девон.

– Как ты меня назвал? – нахмурился Ник, внимательно слушавший. А мнимый Томар в ответ вновь радушно улыбнулся, качая головой.

– Прости, я забываю, что от тебя осталась лишь душа да Демон, что вы называете нориусом. Печально знать, что память не вернется. А личность с иным опытом – это не то же самое. Хотя… – и вечный вновь натянул улыбку на чужое лицо.

Теперь король видел сквозь внешность колдуна другие очертания. Иная мимика, иное на дне глаз, иные движения. Чужак превратил мага в невероятно пластичное и мягкое, подвижное создание. Он без усилий переделал тело Томара под себя, удобно разместившись в каждой клеточке. Только вздыхал иногда, будто костюмчик тяжеловат, но носил с аристократической элегантностью.

– Может, ты и перерождался десятки раз, но стоит оказаться единственным носителем, как собираешься в одно целое. И это создание я знаю. Я знаю тебя, Никлос Каргатский, мой милый друг, поклонник и подопечный. Ты был мне как брат и как сын, мой воспитанник, мой эгоистичный принц. Так жаль, что наша история осталась лишь в моих воспоминаниях. Так здорово, что Вселенная дала нам второй шанс. Ты ведь готов возобновить нашу дружбу?

– Мне от тебя ничего не нужно. Оставь в покое меня и этот мир. Что бы ты ни затеял – не получится. Пока действует Сделка, ты будешь здесь в клетке, как и остальные в своих клетках. Так что оставь Томара и исчезни! – твердо ответил король, напрягаясь и готовясь выпустить в вечного тьму, вздумай тот напасть.

Ему с трудом удалось стряхнуть очарование речей Ктуула, на которые что-то приятно отзывалось в груди. Никлос чувствовал себя мышью перед удавом, зачарованный магией знакомого голоса. Хотелось слушать и слушать, но король вовремя уловил опасность и смог высвободиться.

Легкая рябь недовольства прошла по лицу Ктуула, но он не возмутился.

– Прости, Никлос. Я забыл, что ты так юн и смертен. Неопытен. И наивен. Твоя душа древнее, чем ты можешь вообразить. Ты пережил такое, что и представить нельзя. Ты был одним из нас, мой самовлюбленный друг. Жаль, что это осталось в прошлом. Жаль, что сейчас ты находишься во власти иллюзий, создаваемых поколениями лжецов. О, как коварен тот разум, что придумал нашу Сделку! Иногда я восхищаюсь ею и жалею, что она не смогла принять реальность такой, как есть. Но ведь все можно исправить? Что для нас тысячелетия сна, когда вечность дышит нашими душами? Мы бессмертны и готовы еще немного подождать. И ты подожди. Сейчас тебе нельзя уходить, ты не справишься с монстрами за пределами купола. Даже нориус против них не поможет, если не управлять им в полную силу. Так что не торопись, скоро за тобой придут. И ты вместе с друзьями вернешься домой.

Ник исподлобья глянул на Ктуула, не веря ни единому слову. Вечный тяжело и с укоризной вздохнул, а потом заговорщически подмигнул, подходя к краю пузыря.

– Смотри внимательно. Они реагируют даже на движение мысли.

Он протянул руку, и тотчас вздрогнула земля, а король потерял равновесие. Он успел увидеть, как то, что изначально он принял за подводные реки, остановилось и выгнулось, выползая из расщелин. Подводный дракол исполинской длины растекся по каменистому дну. Он светился голубым светом, а глаза пылали белым. Телом существо походило на змею со множеством маленьких ножек и плавников, над стозубой пастью спускались длинные усы, а на голове и вдоль хребта светились мощные гребни, пульсирующие при движении, что и создавало впечатление текущей воды. Эта зверюга проплыла мимо, проигнорировав их пузырь. Ктуул прижал палец к губам, приказывая молчать, а сам многообещающе облизнулся.

Неожиданно зверь застыл, а затем молниеносно извернулся и ринулся в сторону, где виднелись другие убежища. Ник только вздохнуть успел, когда на его глазах зверь выпустил столб белого огня, уничтожая пузыри. Под водой звуки разносились гулко, непонятно было, что случилось. Дракол уплыл за остаточным следом от своего огня, оставляя их без света. А когда он ушел, стало ясно, что ворота тоже светятся. Более того, они были покрыты какими-то письменами, напоминавшими о книгах из Каргатской библиотеки.

– Ой, кажется, твои друзья погибли. Надо было молчать и не привлекать внимания, – насквозь фальшивым извиняющимся тоном заявил Ктуул, хмурясь и вглядываясь в мутную воду. Поднявшийся дракол взбаламутил грязь, и теперь плохо видно было, что там произошло.

– Что ты сказал? – севшим голосом спросил король.

– Да, твой друг и недруг был в том пузыре с остальными. Похоже, Клэрия осталась без возлюбленного. Ну, разве это не чудесно?

Глава 16

Дорога камней и лезвий

Никлос

Она была слишком маленькой для такого огромного стола. Крошечной, почти игрушечной. Не было в ней никакой святости. Божественной возвышенности, нечеловеческой силы. Несчастная жертва в руках палачей. То, что они сделали с ней, напоминало кошмар наяву. Тот самый проклятый сон, от которого Ник открещивался, как только мог. Ее смерть. Страх потерять единственную, которая в силах была понять его одиночество. Ту самую, рядом с которой становилось легче дышать. Ради ее улыбки хотелось перевернуть весь мир. А она так редко ему улыбалась…

Слышать крик, полный нечеловеческой боли – невыносимо. Слышать ее крик – это будто кричать самому. Селеста