Железный доктор - Василий Орехов

– Какая же она моя? – слабо усмехнулся Володя. – Она председателя Совета Федерации.

– Эй, будешь ты мне еще говорить! Я ж знаю, как это бывает. Перейдете Барьер – тебя сразу в герои, в спасители. Она, ясное дело, растает. А там уж сам смотри, не прощелкай нужный момент.

– Иди ты, – буркнул лейтенант. – Тоже мне сваха.

Бандикут не обиделся.

– Бордера жалко, – сказал он. – Вроде никогда мы с ним не дружили особо, цапались частенько, даже пристрелить могли друг друга пару раз, здесь это быстро... А все равно жалко. Красиво он ушел. Я бы так, небось, не смог.

– Ну, ты тоже не промах, – успокоил коротышку Володя. – Вон как всех положил.

– Это разве бойцы, – скривился Бандикут. – Вот Бордер был боец... А вообще ты не воображай, что я сильно страдаю. Отстрадались. Тут постоянно кого-то теряешь, доктор-врач. А если учесть, что самых дорогих людей мы потеряли уже давно... – Бордер помолчал. – Просто жалко. Так что, жрать-то не будешь? Тут у жирного полный холодильник всякой бациллы.

– Потом. Голова кружится...

– А я похаваю, – рассудил Бандикут. – Когда еще теперь доведется объесть толстого гада. Поди, и не впустит меня больше. Кончить его, что ли, перед уходом, раз толку от него на будущее никакого?.. А ты ложись, ложись на свободный диван, Железный Доктор, а то заснешь да выпадешь на хрен из креслица.

Маленький сталкер достал из холодильника палку копченой колбасы, полкруга сыра и, естественно, банку пива. Уселся рядом с накрытыми брезентом покойниками и принялся откусывать по очереди то сыр, то колбасу. Несмотря на некоторые лирические отступления, в характере и повадках гадкого карлы ничего не изменилось. Даже чавкал он так же громко и омерзительно.

Володя потихоньку задремал, однако организм находился в том непонятном раздерганном состоянии, когда до смерти хочется спать, но сон категорически не идет. Перед глазами плясали картинки пережитого в Академзоне, словно нарезка из дурного 3D-боевика. Сражение с металлическими пауками в тоннеле сменялось дракой с безобразной сталкершей, бегство от дракона по разрушенной Пироговке – перестрелкой с патрулем зомби в канализационной системе, вспыхивающее лицо подполковника Гончаренко – с комьями серой слизи, шевелящимися в закрытом контейнере...

Незаметно для себя Володя все же уснул, завернувшись в плащ Бордера, и проснулся через несколько часов, разбуженный жутким грохотом.

Грохотал Бандикут, который, в очередной раз плотно покушав и допив все запасы пива из холодильника, решил смастерить Марине толковый костюмчик из имеющегося материала. Инструмент у Растамана нашелся, а специалистом по части бронекостюмных компиляций Бандикут был, судя по его собственной одежке, уникальным. Сейчас он стучал молотком по шлему, пытаясь таким нехитрым способом подогнать его к горловине скафандра. Скафандр был уже собран из как минимум трех разных, но со шлемом выходила незадача.

– А, проснулся, доктор-врач! – ворчливо констатировал Бандикут. – Я уж думал, продрыхнешь сутки напролет. А я, видишь, решил твою красавицу приодеть.

– Достал уже... – промямлил Володя сварливым тоном. Голова была словно свинцом налита. А ты как думал, лейтенант Рождественский? Легко в одиночку покойников оживлять?

– Дядя Сережа мне все рассказал, – сообщила Марина, появляясь из операционной. На ней взамен вконец затасканного балахона был длинный белый халат – наверное, из гардероба Растамана. Сам толстяк выглядывал из-за плеча девушки и никаких гнусных планов на сей раз вроде не вынашивал.

– Дядя Сережа? – не понял лейтенант.

– Ну, меня так зовут, – смущенно произнес маленький сталкер, с особым ожесточением стукнув по шлему. – «Дядя Бандикут» как-то совсем уж нелепо звучит.

Володя едва удержался, чтобы не рассмеяться.

– Он сказал, что вы меня спасли. Вытащили с того света. – Марина присела на краешек дивана, и военврач машинально подвинулся, освобождая побольше места. – Как вы это делаете?

– Я бионик. Вы знаете, что такое бионик?

– Это сталкер, который лечит. Дядя Сережа и это мне объяснил, он сказал, что вы бионик от бога.

Бандикут покраснел и начал чем-то мерзко скрежетать.

– Я не это хотела спросить. Как вы это делаете?

– Если бы я знал, Марина, – грустно сказал Рождественский. – Это ведь не я сам. Это импланты, которые сидят у меня в плече. Это Академзона. Мы можем все это только вместе.

– Все равно спасибо вам... – Она взяла его за руку, и лейтенант вдруг ощутил, насколько это ему приятно. – Я знаю, у меня в... в голове была эта дрянь. Чтобы повлиять на папу, на других... Вы ее вытащили. Странно, но я ничего не чувствую. Совсем-совсем ничего...

– Операцию я сделал на очень хорошем, современном стенд-комплексе.

Говоря это, Володя прекрасно понимал, что дело здесь не только в роботизированном комплексе. При всей своей уникальности «Баст» покойников не оживлял, а после подобной операции на мозге пациенту пришлось бы отлеживаться несколько дней, приходить в себя и восстанавливать рефлексы. Марина же стояла перед ним, живая и невредимая. И «совсем-совсем ничего» не чувствовала.

Неловкое затянувшееся молчание нарушил Бандикут, громко объявивший:

– Извольте мерить, мадама. Ваш костюм готов.

Марина поднялась с дивана и уволокла бронескафандр в операционную, предварительно выставив оттуда Растамана. Толстяк по-прежнему выглядел наказанным, но лейтенант не собирался предпринимать к нему никаких карательных мер. Надо будет Бандикуту, сам разберется. Проковыляв к холодильнику, Володя нашел на полке пакет молока, критически его осмотрел. Полторы недели всего, как произвели в Барабинске. Вот же пройдоха этот Растаман, такое свежее молоко даже в магазине на базе «Колывань» не всегда найдешь... Открутив крышечку, он сделал пару больших глотков. Растаман, пригорюнившись, сидел на корточках под плакатом с каким-то из своих негров и жалобно смотрел на него.

– Что дальше-то делать будем, доктор-врач? – спросил Бандикут, который так и остался сидеть на полу в окружении разбросанных инструментов и деталей разобранных бронекостюмов. – Если очухался, надо к Барьеру топать. Выведу я вас на пост...

– А сам? Может, махнешь с нами на ту сторону? Ты не энергик, не знаю, что там у тебя за импланты стоят... Может, получится вынуть.

– Кому я там нужен? – отозвался маленький сталкер. – Здесь дел полно к тому же. Ну, если подкинете бабла или, еще лучше, пожрать и выпить – не обижусь.

– Подумай... – лейтенант чуть не назвал сталкера «дядя Сережа», но вовремя остановился. – Подумай, Бандикут. Может, правда с нами уйдешь?

– Знаешь старый анекдот про еврея? Вчера егерь Иванов, обходя границы Приокского заповедника, застрелил одиноко сидящего на пеньке еврея. Видимо, холод и голод выгнали носатого к людям... – Бандикут подождал немного в надежде, что Володя засмеется, но тот не засмеялся. – Вот так и я, – продолжил коротышка, – как тот еврей. Холод и голод выгонят – тогда и пристрелите. А сейчас еще рано. Так и порешим, доктор-врач: поможешь чем сможешь. Батя девкин тоже не работяга заводской, пожелает – кинут мне какой-нибудь пустяк с вертолета, а я и подберу. Скажем, в километре от поста, на который я вас выведу. Через неделю ровно. Идет?

– Идет. Я Марине скажу.

– Марине я уже сказал, – расплылся в довольной улыбке Бандикут. – Это я на всякий случай еще и тебя заряжаю. Вдруг два раза сработает. Два контейнера лучше, чем один, доктор-врач.

Из операционной вышла Марина в свежеизготовленном костюме. Бандикуту и впрямь удавалось бронепортняжничество: старый скафандр сидел на девушке плохо, а этот смотрелся даже с некоторым шиком.

– Спасибо, дядя Сережа, – сказала Марина, и Бандикут, снова покраснев, принялся собирать с пола раскиданные инструменты. – Володя, а вы себя как чувствуете?

– Нормально практически. – Рождественский допил молоко, поискал, куда бросить пустой пакет, и поставил его на холодильник.

– Так мы сегодня пойдем?

– Сколько нам до поста тащиться? – спросил лейтенант у Бандикута.

– Полчаса, ну, минут сорок. Если все будет спокойно.

– Может, в самом деле не будем валандаться? Чего ждать-то?

– Я вообще-то ждал, пока ты выспишься, доктор-врач. Надо – хоть ночью пойдем.

– А сейчас, кстати, что? – смутился Володя, который и в самом деле потерял счет времени.

– Утро, утро сейчас, – благодушно его успокоил Бандикут. – Собирайтесь, да и пойдем. Пораньше – оно вернее получается: кто-то еще спит, кто-то уже спит, разве что железякам по фигу, когда по Зоне шляться.

Но вскоре выяснилось, что по фигу не только железякам.

Глава 14

Бандикут настоял на том, чтобы предварительно позавтракать.

– Тебе, может, и поллитры молока хватит, а мне надо чего поплотнее. Обмен веществ у меня, как у морского конька, – пояснил он. – Поспешный. К тому же ты скоро будешь по ту сторону Барьера в кабаке сидеть с генералами, Первозванного своего обмывать да эскалопы уминать один десяток за другим, а я пока еще до своего подвальчика доберусь... Да и там ты всю жратву спер, если помнишь, а что не спер, то понадкусывал. Еще и дверь попортил, чинить теперь придется.