Записки психиатра. История моей болезни - Виктор Хрисанфович Кандинский

теперь обыкновенно называется двойственным представлением или двойственным восприятием. Это психопатологическое явление, зависящее от отсутствия полной одновременности в деятельности двух полушарий большого мозга, иногда тоже может быть ошибочно принято со стороны врача за галлюцинацию.

Прошлою зимою мне встретился случай, ясно показывающий связь между двойственными представлениями и неравномерной деятельностью полушарий большого мозга. Больной, отставной чиновник Бэр., 40 лет, страдал общим прогрессивным параличом. Однажды утром, придя в отделение, я первым делом направился в комнату этого больного и стал с ним здороваться. «Мы с вами только что виделись», – говорит (bradyphrasia et pararthria paretica) Бэр., с недоумением смотря на меня. – «Когда же?» – «Да сейчас. Вы точно так же, как теперь, подошли ко мне, так же (вторично протягивает мне свою руку) подали мне руку. Так что сегодня мы уже здоровались с вами». Галлюцинации у этого больного ни разу не были констатированы, и потому я, подумав сперва, что дело идет об обмане воспоминания, возразил: «Вы ошибаетесь, Карл Иванович, сегодня мы не виделись с вами, и вы вспомнили теперь то, что могло быть лишь вчера». – «Ну вот, вот, и эту самую фразу вы сегодня же уже раньше мне сказали», – живее обыкновенного выговорил Бэр. и выразил на своем лице еще большее недоумение, очевидно, не зная, что для него лучше – смеяться ли по поводу моих шуток или обидеться. Левый его зрачок оказался расширенным, а конец высунутого языка – уклоняющимся в правую сторону, тогда как раньше, при общем паретическом состоянии, иннервация мышц была на обеих сторонах тела одинакова. Резкое удвоение представлений наблюдалось в этот раз у больного три дня подряд и после того раза 2–3 замечалось на короткое время именно в начале тех периодов, когда иннервация мышц обеих сторон тела становилась особенно неравномерной.

3. По мнению Гагена, за галлюцинацию может быть ошибочно принята, наконец, просто ложная идея больного. Здесь имеется в виду собственно насильственное мышление душевнобольных. Насильственно-навязчивые представления обыкновенно носят характер чего-то постороннего, чего-то являющегося индивидууму извне, – и вот по этой-то причине будто бы и возможно смешение их (вероятно, не со стороны больного, а со стороны его врача) с галлюцинациями. Гаген приводит в связь с насильственным мышлением (l. с., р. 25, 26) все те случаи, когда больные слышат в себе внутренние голоса, рассказывают, что в голове их говорит посторонний им дух, считают себя находящимися в таинственном общении с Богом или с дьяволом, а также когда они жалуются, что мысли фабрикуются для них посторонними лицами или что окружающие узнают все их мысли при первом возникновении последних, и потом им же (т. е. больным) передают эти мысли обратно, путем таинственного внутреннего общения. Однако, по моему мнению, здесь соединены в одну рубрику явления весьма различного происхождения и значения, а именно: а) явления, дальше мной описываемые под названием собственно псевдогаллюцинаций слуха; b) простые (не образные) насильственные представления; с) ложные идеи вторичного происхождения, возникшие в непосредственной зависимости от содержания слуховых галлюцинаций; d) вторичные ложные идеи, явившиеся в качестве неизбежного логического вывода из самого факта галлюцинаторных слуховых восприятий. Обо всех этих явлениях, насколько они относятся к предмету настоящей статьи, будет речь дальше.

Таким образом, я покончил с обзором гагеновских псевдогаллюцинаций, в основании которых, по мнению самого автора, в большинстве случаев лежат ошибки воспоминания. Трактуя о психопатологических явлениях, нередко принимаемых ошибочно (врачами) за галлюцинации, Гаген разумел под именем псевдогаллюцинации факты, к сфере чувственного восприятия вовсе не относящиеся[56]. Замечу, что проф. Гаген, по-видимому, не имел намерения исчерпать всего вопроса о псевдогаллюцинациях, а говорил о последних лишь мимоходом.

III

Псевдогаллюцинации в моем смысле: их характеристика. – Примеры. – Больные, бывшие мне особенно полезными при собирании клинического материала по поводу псевдогаллюцинаций.

Из псевдогаллюцинаций в смысле проф. Гагена, называвшего так все те субъективные явления, которые (как, напр., обманы воспоминания), не будучи галлюцинациями, тем не менее нередко бывают ошибочно принимаемы за таковые, я выделяю группу явлений, заслуживающих, по моему мнению, особого названия. Для этой группы, за неимением лучшего термина, я буду употреблять обозначения «псевдогаллюцинации в тесном смысле слова» или просто «псевдогаллюцинации»[57], разумея здесь те случаи, где в результате субъективного возбуждения известных (как после будет видно, кортикальных) сенсориальных областей головного мозга в сознании являются весьма живые и чувственно до крайности определенные образы (т. е. конкретные чувственные представления), которые, однако, резко отличаются для самого восприемлющего сознания от истинно-галлюцинаторных образов тем, что не имеют присущего последним характера объективной действительности, но, напротив, прямо сознаются как нечто субъективное, однако, вместе с тем, – как нечто аномальное, новое, нечто, весьма отличное от обыкновенных образов воспоминания и фантазии. Этого рода субъективные явления, подобно галлюцинациям, возможны во всякой чувственной сфере, но у душевнобольных зрительные псевдогаллюцинации наиболее резко отделяются, с одной стороны, от настоящих галлюцинаций, с другой, – от обыкновенных образов воспоминания и фантазии.

Следующий пример достаточно ясно покажет, что псевдогаллюцинации суть субъективные явления, совершенно независимые от обманов воспоминания, и что они отличаются весьма определенным чувственным характером, именно, бывают зрительными и слуховыми (в сфере прочих чувств их, понятно, нелегко отделить от истинных галлюцинаций).

Дм. Перевалов, 37 лет, бывший техник Обуховского сталелитейного завода, болен с 1875 года (paranoia chronica, т. е. хронический бред преследования) и находится в нашей больнице с февраля 1879 года. Как из многократных и продолжительных личных объяснений с этим больным, так и из изучения крайне внимательно и терпеливо веденного им (с 1876 года и по настоящее время) дневника я убедился, что бред преследования систематизировался у Перевалова еще в 1876 году, когда он страдал лишь насильственно навязчивыми представлениями и ложными идеями; настоящие же галлюцинации слуха, продолжающиеся и поныне, присоединились лишь с начала 1878 года. Бред больного имеет в настоящее время чисто частный характер (причем больной не представляет заметного ослабления умственных способностей) и состоит, в главных чертах, в следующем. Вздумав вчинить крупный иск к Обуховскому заводу, он, Перевалов, будто бы должен был сильно затронуть интересы многих высокопоставленных в Петербурге лиц и вследствие того стал жертвою «упражнений токистов». «Токисты» суть не что иное, как корпус тайных агентов, употребляемый нашим пресловутым 3-м отделением собственной Е. И. В. Канцелярии для выведывания намерений и мыслей лиц, опасных правительству, и для тайного наказания этих лиц.

Однако Перевалов не считает себя государственным преступником, а полагает, что «токисты» приставлены к нему частью для того, чтобы они могли на нем приобрести необходимый навык в своем искусстве, частью же по злоупотреблению со стороны тех высокопоставленных лиц, которым нужно, чтобы дело его с