Обсидановый Оракул - Трой Деннинг

Тихиан подбросил перо в воздух и прокаркал заклинание, тщательно выговаривая сложные звуки. Опять заклинание сработало не так, как он ожидал. Вместо того, чтобы полностью окутать безмолвием всю область, оно приглушило вой, так что ужасный звук казался эхом, доносившимся из дальнего конца длинного каньона.

Сжигающая его боль медленно исчезла, оставив тысячи маленьких искорок по всему телу. Внутри каждого сустава притаилось опаляющее пламя, живот вспучился, как если бы он наелся серы, а в ушах, не умолкая, бил огромный барабан. Тем не менее, Тихиан знал, что он теперь должен пережить все болезненные эффекты воя.

Король заставил себя встать на ноги и подойти к двум призракам, хотя его голова и закружилась от этого усилия. Стараясь изо всех сил на дрожать и не сьеживаться, встречая их жестокие взгляды, он спросил, – Опять, не вы ли последние дварфские рыцари, Са’рам и Джо’орш?

К удивлению короля, на этот раз призраки ответили – и они оказались чем-то другим, а не бездумными монстрами. – Мы не дварфы, человек, – прогрохотала фигура с головой.– Мы, Са’рам и Джо’орш, первые гиганты. Мы почувствовали, как твоя магия ищет наш Оракул, и мы не дадим его тебе, вор.

Крошечные красные языки пламени вылетели из обрубков рук призраков. Они поползли вперед, медленно поднося свои искривленные руки в сторону лица короля. Тихиан отступил назад, спотыкаясь и почти падая, так как его старческие ноги не реагировали так, как он ожидал. Он полез было в свою сумку за компонентами для нового заклинания, но вспомнив, как два последних заклинания сожгли его плоть, решил попробовать кое-что совершенно другое.

Тихиан закрыл глаза и представил себя статуей, вырезанной из монолитного гранитного блока. Когда он призвал духовную энергию, чтобы использовать Путь, черты статуи изменились так, чтобы не походить на него. То, что было тощим, стало изможденным и скорее напоминало скелет, под глазами появились глубокие круги, а его ястребиный нос выдался так далеко вперед, что его рот с тонкими губами казался не больше, чем его тенью. Плечи сгорбились, а длинные волосы торчали во все стороны.

Испытывая отвращение к этой безрадостной картине, Тихиан тем не менее решил не менять ее. Его плоть стала каменной и огнеупорной, а это сейчас было главное. Он заставил себя прекратить бегство и встал прямо на пути у двух приближавшихся призраков.

Костяные создания остановились меньше, чем в шаге от него, направив свои руки прямо в грудь Тихиану. Из конца их обрубков выстрелило пламя, окатив тело короля, как раньше это сделало их обжигающее дыхание. Но на этот раз огонь не произвел никакого эффекта, безвредно угаснув на груди.

– Может быть вы и породили гигантов, но родились двафами, – сказал Тихиан. Он уставился на горячие угольки, плавающие над шеей безголового призрака, потом процитировал первую строчку из священного для дварфов текста, Книги Королей Кемалока: “Рожденные из жидкого огня и закаленные в беспросветной мгле, мы, дварфы, – стойкий народ, народ камня-“

Произнося все это, король соорудил смехотворный образ бородатого, волосатого дварфа, так как он понимал, что именно древние дварфы были изображены на их портретах. Используя Путь, он спроецировал свое создание в горящие угли безголовой костяной твари. Он решил не атаковать ее разум, но таким образом установить контакт с сознанием призрака.

А пока он продолжал нараспев. “Это в наши кости уходят корнями горы. Это из наших сердец вытекают чистые реки. Это из наших ртов дуют прохладные ветры. Мы созданы хранить этот мир, поддерживать города юных рас, нести вес цветущих полей на наших плечах.”

Творение Тихиана пролезло в то, что осталось от интеллекта призрака, и король внезапно почти ослеп от вспыхнувшего багрового света. Почва исчезла из-под его ног, отправив его вверх тормашками в красное свечение.

Король представил, как пара крыльев выросла из спины дварфа, стараясь взять спуск под контроль. Его тут же затошнило, когда поток энергии поднялся из глубины его старого тела, а на спине его создания появился какой-то груз. Крылья почти мгновенно начали дымиться, затем их охватило пламя.

Надеясь достичь памяти призрака прежде, чем его творение потеряет крылья, Тихиан вновь повторил начальные строчки из Книги Королей Кемалока: “Рожденные из жидкого огня и закаленные в беспросветной мгле, мы, дварфы, – стойкий народ, народ камня. Это в наши кости уходят корнями горы. Это из наших сердец вытекают чистые реки…”

Темный провал пещерообразного рта появился в багровом сянии, прямо перед созданием Тихиана. Придуманный им дварф продолжал падать, черный диск становился все больше и больше. Вскоре он заслонил собой багровый свет, и создание короля упало во тьму. Где-то там, в темноте, поток воды втекал в спокойный пруд, и Тихиан почувствовал мягкий запах влаги. На своей коже он ощутил холодное дуновение ветерка, который принес с собой обещание приюта и спокойствия.

Именно в этот момент, отметил про себя Тихиан, призраки перестали нападать на его физическое тело. Они стояли по обе стороны от него,их искалеченны руки опустились и больше не выбрасовали пламя. Вместо оранжевых угольков появилось изображение настоящих глаз, с кустистыми бровями и длинными серыми ресницами, в глазах читалась спокойная уверенность древней мудрости и целостность характера.

Внутри сознания безголового призрака перед созданием Тихиана появилась пара мерцающих факелов, осветивших тьму перед ним. К удивлению короля его дварф стоял вовсе не в простом пещерном туннеле, но в обширном подземном дворе. Прямо перед ним лежал арочный вход в великолепную башню, с каждой стороны которого сидели каменные звери, державшие факелы, освещавшие область. Крепость вздымалась вверх, к самому потолку подземного зала, внутри которого она была вырублена. Тихиан провел своего посланника через окованные бронзой двери и вошел в крепость. Он оказался в плохо освещенном фойе. По одну сторону входа стояла низкая каменная скамья, сделанная для коротких ног дварфов. На другой стороне стояла более высокая скамья, пригодная для длинных ног людей. Еще одна дверь открывалась на противоположной стороне, и над аркой этой двери висела пара скрещенных боевых топоров дварфов, готовых упасть на шею всякого, кто попытается пройти без разрешения.

Пара дварфов вошла через внутреннею дверь. Оба были одеты в сверкающие доспехи из стальных пластин, украшенных простыми геометрическими фигурами и обшитых золотом. Одна из фигур держала шлем в руке. Однако все, что можно было видеть из ее лица, были пара внимательных коричневых глаз и гордый, крючковатый нос, так как длинные волосы и роскошная борода образововали такую гриву, что скрывали из виду все остальное. Второй дварф надел на голову свой шлем с опущенным забралом, и можно было рассмотреть только пару зеленых глаз и пучки его длинной бороды.