Улыбка Цезаря - Владимир Георгиевич Босин

Киров ехал со смешанным настроением. С одной стороны, радость от встречи с Ритой. С другой, понимал, что со мной она сейчас не уедет. И, наверное, не я у неё на первом месте. Если бы она была также как и я была бы влюблена, думаю бросила бы всё и как жена декабриста поехала за мной в Сибирь. Это меня огорчает.

Ещё только 11 утра, Рита на работе. Так что я забрал у плотника наши доски.

Парень молодец, обновил колымагу.

- Смотри, - объяснял он мне.

- Подшипники поменял на закрытые, защищены ступицей, можно шприцевать солидолом. Колёса в отличном состоянии, запасные спицы тут. Окованные железом, как полагается. А остальное я решил сделать новое.

Ну, собственно, он сделал новый каркас из мощного бруса и обвязку. Доски у нас есть, набьём.

- Ну и вот оглобля и всё на одноконную упряжь.

Расплатившись с мастером, наудачу позвонил Ивану Аркадьевичу. Он пригласил приехать.

- Смотри, Вить, мы тут покумекали и прикинули проект переделки. Вот смотри. Парусное всё предлагаю от бермудского шлюпа на 3/4". Дальше поехала морская терминология. Я вкратце понял, что мачта предлагается составная, алюминиевая с металлическим вставками. Гик, ванты, грот, спинакер, штаг, стаксель, шкот – всё это очень важно и непонятно. Нет, кое-что осело в моей голове. Гик — это растяжки, грот – парус, стаксель – передний парус, спинакер – спортивный парус, который нам на фиг не нужен, но идёт в комплекте.

Кроме замены комплекта парусов, предлагается изменить киль на современный. Для этого устанавливается под днищем - плавник 2 метра длиной, с грузом в виде торпеды их свинца. Рулевую тоже менять, на современный плавник. По чертежам по центру судна предлагалась низкая каюта на 4 человека и закрытый рундук на носу судна для вооружения. Мачта остаётся на месте, по центру судна, но меняется её крепление. Вёсла тоже новые, деревянные, значительно легче.

Площадь парусов 70 квадратных метров, достаточна для маневрирования в условиях реки.

В принципе мне проект понравился, о чём я и сказал Ивану Аркадьевичу.

- Смотри, Вить. Нам за работу платить не надо. Мы фанатики этого дела и любим хороший вискарь. А вот материалы дороги, комплект парусов встанет в копеечку.

Действительно дорого. Но нам нужно судно, которое не будет отличаться от местных. Ну кроме парусов, конечно. Поэтому я дал согласие и выделил деньги. Попросил также дубовых плашек для ремонта продырявленных мною бортов. Сам корпус пока трогать не будем.

К Ритиной больнице подъехал к 17.00, в регистратуре сказали, что она заканчивает через полчаса. Оказывается, что она – Важинская по фамилии. Причём это девичья, она говорила.

Ближе к 18.00 она вышла из больницы в сопровождения того же коллеги. Что-то он начал меня напрягать. На эмоциях выскочил из машины и окликнул подругу:

- Ой, Вить, давно ждёшь?

- Да нет, недавно, давай в машину, - при этом я игнорировал мужчину.

Рита запрыгнула на переднее сиденье.

- Слушай, как чувствовала, сегодня пораньше освободилась. Ты надолго?

- Рит, если скажешь остаться, останусь на всегда.

- Ну так и оставайся.

- Куда править, моя королева?

- Вить, давай домой. Очень устала. Можно налепить вареников с картошкой, ты как? Не против?

- Обожаю вареники с картошкой.

Вечер прошёл у нас в семейной идиллии. Рита выключила сотовый, надоели звонки. Мы вдвоём, дружно налепили вареники. Потом Рита пошла в душ, а я жарил лук и помешивал вареники.

После сытного ужина я маслеными глазами поедал подругу и мечтал поскорее оказаться в постели.

Так пролетели три дня. Днём я мотался по делам, а ближе к вечеру встречал Риту. Что примечательно, тот хмырь перестал сопровождать её.

Как-то я не выдержал:

- Рита, а что, твой коллега каждый вечер провожает тебя?

- Вить, да ты ревнуешь? У него нет никаких шансов против тебя.

И девушка доказала это немедленно, так, что я долго вспоминал этот вечер.

Честно говоря, я бы остался с Ритой. Но очень беспокоился за своих. О чём и сказал ей.

- Рит, ну когда это кончится? Ты что единственный врач тут. Поехали со мной. Я разрываюсь между тобой и ребятами, которые ждут меня там.

- Витя, я тоже этого хочу, но не сейчас. Ну пожалуйста.

После её поцелуев я смирился с ситуацией.

В последний день заехали вечером в торговый центр, там я набрал для Анны всякого шмотья. Ну сколько можно её ходить в чужом.

С утра выехал обратно, после перехода через малый портал оказался дома.

Всё вроде тихо, никто не бежит навстречу с тревожными вестями. Забросил большую сумку в дом, пошёл искать народ. Женщины занимались хозяйством, Степаныч с эфиопом что-то сколачивал. Анна с Уго на охоте. А я вроде как лишний.

Ну и хорошо. Ополоснулся на речке, из леса вышли охотники. Тащат оленя, рога метут по земле. Ну, не барское это дело. Поздоровавшись, прошёл в дом и лёг. Что-то устал я. Через час зашла Анна. Судя по мокрым кончикам волос, мылась в речке. Я с интересом наблюдаю за ней. Она зашла за шторку, переоделась, в домашнее.

- Ань, как дела?

На моё удивление, сразу ответила:

- Корошо, как ты?

На этом познания в русском закончились. Я встал и перебросил ей увесистую сумку.

Смотреть как женщина перебирает обновки, это целое представление. Причём Анна, как и другие женщина начала их примерять и показывать мне, требуя оценку. Только не понятно, обновки или её в обновке.

Трусики и прочее нижнее бельё, правда, не показывала. Сразу прибрала, а вот камуфляжный костюм, спортивное, свитера и куртку заставила оценить. После ужина я поделился новостями. Рассказал Никандру, как будем переделывать нашу лодку.

С утра начали операцию – «Реставрация». Для этого, Степаныч соорудил такой мини стапель из брёвен. Мы с лошадиной помощью и чьей-то матери затащили пустой ушкуй. Сверху мужики начали сколачивать навес от осадков. Теперь начнём перебирать борта лодки, снимем гнилые и повреждённые.

Утром, Анна молча присоединилась ко мне, прямо как пятница у Робинзона Крузо. На сей раз повесил ей на плечо своё ружьё, а сам взял карабин. Ну раз таскается рядом, пусть хоть польза будет.

Сегодня нам было не до охоты. Я решил показать ей как стрелять из ружья. Медленно показал, как заряжать, как изготовить к стрельбе. Потом показал, как держать ружьё и вдвоём мы выстрелили. Первый блин