Где будет труп - Дороти Сэйерс

Лорду Питеру Уимзи тоже нашлось что почитать, дабы занять и сознание, и подсознание. Это было письмо со штемпелем «Лимхерст, Хантингдоншир» следующего содержания:

Милорд!

В соответствии с распоряжениями вашей светлости

я остался здесь на несколько дней, дожидаясь, когда починят мое магнето. Я установил дружеские отношения с господином по фамилии Хогбен, владельцем жатки-сноповязалки, который хорошо знает окрестных фермеров.

От него я узнал, что состояние дел м-ра Генри Уэлдона считается несколько запутанным и что его ферма («Форвейз») заложена и перезаложена. Общеизвестно, что за последние год или два он не однажды брал ссуды в счет денег, которые рассчитывал получить от матери. Однако ввиду того, что м-с Уэлдон в последнее время к нему не приезжает и ходят слухи, что их отношения несколько испортились, возникли резонные сомнения в крепости подобных гарантий. Фермой в настоящий момент управляет некто Уолтер Моррисон, старший пахарь. Этот человек не имеет значительных достижений и, по сути, немногим лучше обычного работника, хотя и весьма опытен в своей области. То, что м-р Уэлдон оставил ферму в это время, все считают странным. В свете телеграммы вашей светлости, полученной вечером в прошлую среду, в которой говорится, что м-р Генри Уэлдон и м-р Хэвиленд Мартин — одно и то же лицо, нет необходимости сообщать вашей светлости, что м-р Уэлдон уехал из дому в воскресенье 14-го и вернулся в воскресенье 21-го лишь для того, чтобы на следующее утро вновь уехать. Сейчас на ферме задерживают жалованье работникам. Не в последнюю очередь по этой причине Моррисон никак не закончит уборку сена.

Я также слышал, что возникли какие-то неприятности с кредиторами по закладным из-за ремонта фермы, запруд, оград и т. д. Я предпринял вылазку на «Форвейз», чтобы лично осмотреть имущество, и обнаружил, что слухи о состоянии фермы соответствуют действительности. Многие постройки требуют серьезного ремонта, а межевые изгороди зияют проломами из-за того, что строительству оград и рытью канав не уделяется достаточного внимания. Дренажная система (каковая, как известно вашей светлости, в этой части страны имеет первостепенную важность) во многих местах находится в плачевном состоянии. В частности, большое поле (называемое шестнадцатиакровым) было, как мне сообщили, на всю зиму оставлено в заболоченном состоянии. Прошлым летом были начаты действия по осушению этого участка пашни, однако дело не пошло дальше закупки необходимого количества черепицы. Начать работы помешали финансовые трудности. В результате этот участок земли (который граничит с топью) сейчас заболочен и никуда не годен. К самому м-ру Уэлдону, судя по всему, в округе относятся с симпатией, вот только говорят, что он слишком вольно обходится с женщинами. Он имеет репутацию азартного игрока и часто бывает на скачках в Ньюмаркете. Ходят также слухи, что он содержит некую даму, поселив ее в уютном маленьком домике в Кембридже. Считается, что м-р Уэлдон прекрасно разбирается в животных, но несколько невежествен или небрежен в отношении земледельческой стороны фермерского дела.

За его домом смотрят пожилые супруги, выполняющие также обязанности скотника и молочницы. Они показались мне порядочными людьми, а из беседы, которую я имел с женщиной, когда та по моей просьбе любезно налила стакан молока, я заключил, что они люди честные и скрывать им нечего. Она сообщила мне, что м-р Уэлдон живет тихо и дома держится замкнуто. У него редко бывают гости, не считая местных фермеров. За шесть лет, что эта пара с ним живет, к нему трижды приезжала мать (все три раза в течение первых двух лет). Кроме того, дважды у него был гость из Лондона — невысокий бородатый джентльмен, по словам м-с Стерн (так ее зовут) — инвалид. В последний раз он гостил в конце февраля этого года. М-с Стерн проявила безукоризненную сдержанность в вопросе финансового положения ее нанимателя, но от Хогбена я знаю, что они с супругом тайком разузнают насчет нового места работы.

Это все, что я смог выяснить за то короткое время, которым располагал. (Забыл упомянуть, что я проследовал на поезде в Кембридж, нанял там автомобиль для подкрепления моей легенды и прибыл сюда в четверг около полудня.) Если ваша светлость пожелает, я могу остаться и продолжить расследование. Ваша светлость извинит меня за напоминание, что перед отправкой сорочек в прачечную рекомендуется вынуть из манжет запонки. Я весьма обеспокоен тем, что в понедельник меня, возможно, не будет рядом с вами, чтобы за этим проследить. Меня глубоко огорчит, если повторится неприятный инцидент, который произошел во время моей прошлой отлучки. Перед отъездом я не уведомил вашу светлость, что костюм в тонкую полоску ни в коем случае не следует надевать, пока не зашита дыра в правом кармане пиджака. Ее происхождение мне неизвестно, предполагаю лишь, что ваша светлость неосмотрительно носили в кармане какой-то тяжелый предмет с острым краем.

Надеюсь, ваша светлость наслаждается благоприятным климатом, а расследование продвигается, как и ожидалось. Мое почтение мисс Бэйн.

Засим остаюсь вашим покорным слугой,

Уимзи получил эту депешу в субботу утром, а вечером представил ее на рассмотрение инспектору Ампелти, который зашел к нему с визитом.

Инспектор покивал.

— Наши сведения это подтверждают, — заметил он. — В письме вашего человека больше подробностей — какого черта черепица делает в дренажной системе? — но, думаю, можно считать доказанным, что наш друг Уэлдон застрял в небольшой финансовой дыре. Однако я к вам не за этим пришел. Дело в том, что мы нашли героиню снимка.

— Неужели? Прекрасная Феодора нашлась?

— Да. — В голосе инспектора звучало сдержанное ликование, слегка подточенное сомнением. — Прекрасная, вот только, по ее словам, она вовсе не Феодора.

Уимзи задрал кверху брови, точнее, одну бровь — ту, которой не нужно было удерживать на месте монокль.

— Если она не она, тогда кто же?

— Говорит, что ее зовут Ольга Кон. У меня с собой ее письмо. — Инспектор полез в нагрудный карман. — Хорошо написано, и почерк, надо сказать, прекрасный.

Уимзи взял листок голубой бумаги и придирчиво изучил его.

— Весьма изысканно. Такой бумагой знаменитый магазин мистера Селфриджа снабжает аристократию. Витиеватый инициал «О» на королевском синем с золотым тиснением[155]. Почерк, как вы заметили, красивый. Эффектный. Подчеркнуто изящный конверт в тон бумаге. Отправлено с Пикадилли в пятницу вечером с последней почтой, адресовано коронеру Уилверкомба. Так-так. Посмотрим, что поведает нам сама леди.

259, Риджент-сквер, Блумсбери

Милостивый государь!

Я прочла в сегодняшней газете заметку о дознании по делу Поля Алексиса и была безмерно удивлена, увидев свою фотографию. Заверяю вас, что не имею отношения к этому делу и не могу представить, как моя фотография оказалась на теле мертвеца и почему она подписана не моим именем. Насколько мне известно, я не встречалась ни с кем по имени Алексис, а снимок подписан не моим почерком. По профессии я манекенщица, меня много фотографируют. Полагаю, мое фото попало кому-то в руки. Боюсь, о бедном м-ре Алексисе мне ничего неизвестно и помочь вам я не смогу, но я подумала, что должна написать вам и сообщить, что фотография, напечатанная в газете, — моя.

Ума не приложу, как я оказалась замешана в эту историю, но, разумеется, буду рада рассказать вам все, что знаю. Снимок был сделан около года назад в ателье братьев Фрис на Вардур-стрит. Прилагаю другой отпечаток того же снимка — убедитесь, что они одинаковые. Я тогда искала работу манекенщицы и разослала этот снимок многим руководителям больших фирм и нескольким театральным агентам. В настоящее время я — манекенщица в фирме Доре и Си на Ганновер-сквер. Я работаю у них уже шесть месяцев, они могут дать вам отзыв относительно моей репутации. Буду очень признательна, если вы сообщите, как фотография попала в руки м-ра Алексиса, поскольку мой жених очень расстроен по этому поводу. Простите за беспокойство, но я подумала, что следует поставить вас в известность. Хотя боюсь, что не могу вам помочь.

С уважением,

— Что вы об этом думаете, милорд?

— Бог его знает. Конечно, не исключено, что девушка лжет, но мне так не кажется. Тот кусочек, где говорится о сильно расстроенном джентльмене, звучит правдоподобно. Ольга Кон — похоже, русская еврейка. Не сказать чтобы голубая кровь, и, очевидно, не училась ни в Оксфорде, ни в Кембридже.

Но, хоть письмо и изобилует повторами, пишет она по делу и сообщает полезные вещи. К тому же, если фото не врет, смотреть на нее не противно. Не хотите съездить в Лондон и расспросить леди? Я предоставлю транспорт, завтра воскресенье, она, вероятно, свободна. Не отправиться ли двум беззаботным холостякам на поиски Ольги-Феодоры? Пригласим ее на чашку чаю.