Наследница - Борис Седов

— Насчет крепостной наведу рамсы без проблем. А вот что касается мультимиллионерши… Здесь можно нажить геморрой. Одно дело — заниматься простой уголовницей. Другое — копать под серьезную бабу. С деньгами. Со связями. Да она, наверное, знакома с самим президентом! Стремно! И всё-таки я берусь.

И он взялся. Правда, сразу всё пошло раком. Началось с того, что оказался в отпуске мусорок из ГУИН'а, через которого Ираклий собирался навести справки насчет той Тамары-Ларисы, которая должна топтать зону по наркоманской статье. Вернулся мент только в марте и угробил еще почти месяц на то, чтобы выяснить, что Лариса Богданова, чалившаяся в Новомосковске, убита в июле во время побега. Ираклий сразу же сообщил об этом Монучару, но на того это известие не произвело никакого впечатления.

— Я же предупреждал, что если мертва Лариса Богданова, это вовсе не значит, что мертва Тамара Астафьева. Четыре года назад всё спецом было сделано так, чтобы они почти ничем не отличались друг от друга. Моей бывшей подстилке, насколько я знаю, даже была набита татуировка и нанесены какие-то шрамы. Единственное, что не смогли сделать, так это изменить Томе клепки. Но ведь мусора, если ничего не случается, заставляют играть на пианино всего один раз — при посадке. Ну, и при смерти, чтобы идентифицировать мертвяка. Кстати, если они не забеспокоились, то им, действительно, подкинули труп настоящей дочки Богданова. Ведь у них в компьютере клепки настоящей Ларисы, а не Тамары. Уточни у своего легаша, совпали ли при официальном опознании отпечатки у трупа и дактокарта. А я высылаю тебе еще фишек.

На то, чтобы выяснить про клепки наверняка, мусору из ГУИН'а потребовался еще почти месяц. Но вот наконец он подтвердил: да, отпечатки совпали. И в тот же день довольный Монучар сказал по телефону:

— Видишь, братан, я, как всегда, оказался прав. Интуиция меня никогда не подводила. Отлично, у меня уже есть, что предъявить этой миллиардерше. Ох, и подою ж я ее! Вот только не будем пока торопиться. Здесь надо действовать наверняка. Ираклий, подсуетись. Накопай про эту Астафьеву-Энглер как можно больше. Глядишь, и наткнемся на что-нибудь интересное. А я высылаю тебе еще фишек.

Ираклий сразу же подключил к работе своего брата Дату. Еще одного брата и племянника срочно вызвал из Кобулети. А уже через неделю удачливый Дата наткнулся на нечто, действительно, интересное.

Оказалось, что в сентябре на Викторию Энглер было совершено покушение. Взорвался ее «ауди». И по этому делу в качестве свидетеля проходила Тамара Астафьева, дата рождения: 20 декабря 1977 года.

— М-да, и правда, запутка, — задумчиво пробормотал Монучар, когда узнал эту новость. — Сам теперь ничего не пойму. Слушай, Ираклий, отыщи-ка и эту Астафьеву. И покопай под нее. Кто такая, откуда взялась, когда получала паспорт. А я высылаю тебе еще фишек.

Отыскать Тамару не составило большого труда, хотя опять отняло много денег и времени. Через ментов удалось узнать адрес квартиры, которую снимала Тамара, и где находилась Энглер в тот момент, когда взорвали машину. За квартирой установили наблюдение, нацепили на дверь элементарную насторож-ку из обрывка лески. Но Тамара не появлялась.

А Энглер в середине июля свалила из города. Дата сумел проследить ее до вертолета, а потом разговорить пилота, который рассказал, что Виктория улетела на месяц в Финляндию.

«Оно и лучше, — решил Ираклий. Пасти миллиардершу он, честно говоря, опасался. — А ну как заметит наружку? От этой бабенки можно ждать больших неприятностей».

Энглер уехала. Зато наконец объявилась Тамара Астафьева — начала каждый день появляться в квартире на Московском проспекте. Удалось даже сделать несколько снимков этой красавицы. Получились они, правда, не очень — фотографировать приходилось издалека, — но когда их по электронной почте отправили Монучару, тот остался доволен.

— Это она! Тамара! — радостно сообщил он по телефону. — Она и раньше любила закалывать волосы в хвост. И рост ее. И фигура. Уж это-то я узнаю наверняка. Нет никаких сомнений, это моя бывшая пленница! И я уверен, что именно она является теневым собственником Богдановских миллиардов. Она всем и заправляет. Это в ее характере, у нее всегда была психология лидера. И недюжинный ум. А Энглер только марионетка. Пока оставьте ее в покое. И продолжайте собирать материал на Тамару. Уже скоро… скоро мы хорошенько подоим эту стервозу на ее миллиарды. Эх, жалко, я не могу вернуться в Россию!

Глава шестая

МОКРУХУ ЗАКАЗЫВАЛИ?

ВИКТОРИЯ ЭНГЛЕР

Минуло более года с того дня, 3-го декабря, когда я была официально признана обладательницей одного из крупнейших состояний в России. За это время Шикульский так больше и не учинил мне ни одной подлянки. Правда, ему последнее время было совсем не до этого. Болезненный Ельцин убрался в отставку, передав президентское кресло преемнику, молодому и энергичному. И тот с ходу принялся накручивать хвосты олигархам, наворовавшим за беспредельные девяностые огромные состояния. В числе первых оказался Шикульский. Я с интересом наблюдала по телевизору за тем, как его задержали в Испании, как там долго решался вопрос об экстрадиции. Дмитрий Романович, естественно, вывернулся. Но его влияние в России, как финансовое, так и политическое, не просто пошатнулось, оно обрушилось.

У меня же эти полгода, если не брать в расчет детство, были самыми счастливыми в жизни. В «Пинкертоне» и в «Богатырской Силе» всё складывалось как нельзя лучше. То в агентстве, то в концерне я пропадала целыми днями. Училась у Боса. Училась у Крупцова. Училась у Бакланова. Менеджменту, психологии деловых отношений, маркетингу, конфликтологии, программированию… При этом по всем предметам была круглой отличницей.

Я облетела на вертолете все предприятия, все мало-мальски значимые делянки «Богатырской Силы». За шесть месяцев я раз двадцать побывала в Москве. Слетала в Норильск, Красноярск и Белоруссию. Перезнакомилась с миллионом людей, в том числе и с теми, кто уже стал завсегдатаем рейтингов «Форбса». И эти обитатели финансового Олимпа приняли меня за свою без каких-либо сомнений. Даже без испытательного срока. И на маленьких, но далеко не скромных вечеринках, которые я иногда посещала, когда бывала в Москве, спокойненько обсуждали в моем присутствии такие глобальные махинации, что у меня волосы вставали дыбом. Уж не знаю, чем я снискала такое доверие. Своим светлым взором? Или тем, что была в этом кругу единственной женщиной? Притом малолеткой (дура-дурой!)?

Диверсии забылись. Ни министерство, ни журналисты, ни Иванов меня не доставали. Правда, начал всерьез беспокоить Олег. Точнее, начал показывать зубки, должно быть, почувствовав, что с каждым днем теряет власть надо мной; я становлюсь всё уверенней и всё настойчивее задвигаю его на задний план. Первый раз мы серьезно поссорились еще в январе, и это закончилось тем, что Олег свалил почти на целый месяц в Москву. На исходе третьей недели я всерьез затосковала и не выдержала — набрала его номер, извинилась сама не знаю за что и предложила мир. Который продлился чуть больше месяца, до следующего скандала. После чего этот вид семейного спорта стал для нас делом обыденным. Мы лаялись, мирились, по несколько ночей подряд спали в разных комнатах и в течение нескольких дней могли не обменяться ни взглядом, ни словом. До тех пор, пока кто-нибудь из нас не признавал своей капитуляции. Наступал мир. До следующей разборки.

Еще зимой я напрягла Гепатита навести рамсы о Монучаре. Оказалось, уже скоро три года, как грузин живет в Греции и не ведает горя. Я считала своим долгом такое горе ему обеспечить. И опять взяла в оборот Олега:

— Придумай, как мне поквитаться с этим нерусским. Привези его в Питер. Или давай вместе отправимся в Грецию, разберемся с Монучаром на месте.

Второй вариант Гепатит отверг сразу:

— Достаточно острых ощущений, не стоит какой-то хачик того, чтобы из-за него рисковать своей задницей. А вот насчет того, чтобы выманить или вывезти его в Петербург, можно подумать.

Правда, думать он не спешил. Бездельничал в Ольгино, развлечения ради лаялся со мной или иногда сваливал на пару дней в Москву. А последнее время еще и принялся проявлять необычайную активность в обустройстве моей личной жизни — то пытался уговорить меня выйти за него замуж, притом обязательно с заключением какого-то хитроумного брачного контракта, то начинал настойчиво требовать отказаться от активного участия в делах «Богатырской Силы» и влачить существование обычной домохозяйки и светской дамы. Притом всякий раз пеняя мне тем, что без него я давно бы была не миллиардершей, а трупом. Обычно, всё это заканчивалось стандартно — скандалом.

Уже в июле, после того, как в очередной раз разругалась с Олегом, я всерьез настроилась скататься в Финляндию, к Эльмару. Гепатит не возражал. Как ни в чем не бывало, выпросил денег «на представительские расходы» и, в свою очередь, принялся собираться в Грецию.