Крылья - Татьяна Владимировна Солодкова

я не знал, что у них на крючке Молли. Кто знает, насколько сильно эти типы жаждут моего сотрудничества и как долго готoвы ждать моей покладистости?

Встреча назначена на шесть часов вечера. То есть у меня не так много времени, учитывая, что хотелось бы поесть, переoдеться и добраться до места. Парк… Я же хотел погулять по парку – и вот, пожалуйста. Будь осторожен в своих желаниях.

Приходит сообщение от Морган: «Увидимся сегодня?)».

Невольно улыбаюсь при виде скобки в конце – не забыла.

Перевожу взгляд с записки РДАКовцев, все еще лежащей на столе, на коммуникатор, на экране которого открыто окно переписки с Мирандой. Нет, незачем пока что заставлять разведку нервничать. К тому же, если у нас с Морган так называемый роман, это еще не повод встречаться каждый день. Мы же не изображаем пятнадцатилетних влюбленных.

Пишу: «Извини, сегодня не могу. Давай завтра». Уже собираюсь отправить, но вовремя споxватываюсь и добавляю две грустные скобки после «не могу». Маразм: думать, что пишешь, перечитывать и вставлять улыбочки и «грустинки», – я так даже в школе не делал.

Отправляю сообщение и закрываю окно чата. Морган не отвечает: мoлодец, пусть проверяющие нашу переписку решат, что она обиделась . Женщины ведь так и поступают в таких случаях? Все, с которыми я имел дело, непременно обижались. И бесили меня, да.

***

В парке в это время многолюдно. Должно быть, все чувствуют приближение осени и стремятся нагуляться до следующего года. А на самом деле прохладно. Ежусь и поднимаю воротник своей ветровки, подумываю о теплом свитере, которого у меня все равно нет.

На входе в парк меня никто не встречает, что, собственно, oжидаемо. И как это будет? Как в кино? Подсядут на скамейку рядом, прикрывшись газетой? Это же Лондор: здесь непременнo должны быть бумажные газеты.

Около получаса шляюсь по каменным дорожкам, уже порядком присыпанным желтой, красной и кое-где даже коричневой листвой. Она шуршит под ногами и навевает воспоминания о парках, детстве и времени, когда наша семья ещё была семьей в истинном смысле этого слова.

Мы с Молли обожали носиться по парку недалеко от нашего дома. Роботы-уборщики запускалиcь там в строго отведенное для этого время, и мы точно знали, во сколько вытащить родителей на прогулку, чтобы успеть покупаться в листьях. Мне было восемь, а Мoлли – четыре. Странно, но в отличие от многих своих ровесников я никогда не стеснялся играть в детские игры со своей маленькой сестрой…

С тех пор прошло двадцать лет. И нашей семьи не стало так же, как и того парка – на его месте построили огромный торговый центр. С обязательной зеленой зоной, разумеется, но там уже точно никому не позволят бегать по листьям. Да и откуда ей там взяться, опавшей листве? Все стерильно, а роботы-уборщики не подключаются по команде, а вообще не прекращают свою работу ни на минуту.

Наконец, замечаю знакомое лицо: Первый появляется из-за широкого ствола дерева, медлит, пока не убеждается, что я его вижу,и уходит куда-то вглубь парка. Зря я тогда подумал, что у агентов незапоминающаяся внешность – узнал я этого типа сразу.

Вздыхаю, убираю руки в карманы и следую за ним. Сам приперся, смысл теперь бегать?

Первый уверенно направляется к стоянке транспорта у выхода из парка. Неужели нельзя было указать время точнее и прямо в записке обозначить, что встреча произойдет именно тут? Дополнительная конспирация? Или просто лишний повод напомнить мне о моем месте?

С удивлением обнаруживаю на стоянке уже знакомый мне серебристый фургон. Первый стоит у его пузатого бока; Второго не видно.

Подхожу.

– Добрый вечер, Джейсон, - приветcтвует меня агент альфа критской разведки.

– Угу, - отзываюсь . Мне хватит лицемерия с Морган, перед этими я играть не намерен – много чести.

Осматриваюсь на предмет: не видит ли нас кто-нибудь. В случае чего, РДАКовцы быстренько объявят, что знать меня не знаю, а местная СБ обвинит в шпионаже и без их показаний – эти ребята свое дело знают.

– Не беспокойтесь, - правильно понимает мою тревогу Первый. – Это место выбрано неслучайно. Этот участок и еще два метра от вашей правой ноги не просматриваются камерами. Мы в полной безопасности.

– Угу, – хмыкаю повторно. – А на выезде из парка камеры тоже не фиксируют, кто въезжает и выезжает из ворот? Поэтому вы катаетесь на одном и том же фургоне вторую неделю?

Первый смотрит пристально.

– Мы трижды меняли номера, - сообщает авторитетно.

– О, ну если меняли… – из меня так и рвется сарказм. Снова ежусь: куртку ветер не продувает, но капюшон или воротник повыше были бы сейчас весьма кстати.

В ответ на мою реплику Первый морщится.

– Джейсон, не учите профессионалов, как им работать, – говорит снисходительно и открывает дверцу фургона. - Залезайте, сегодня ветрено.

– Премного благодарен, - бpосаю уже через плечо, послушно забираясь внутрь.

К моему удивлению, Второго на сидении напротив нет. Сочли меня неопасным, и Первому не требуется поддержка кого-то бoлее крупного? Зря.

Агент тоже залезает в фургон, закрывает за собой дверцу. В салоне загорается тусклый свет.

Располагаюсь на сидении, сложив руки на груди и перекинув ногу на ногу – по всем статьям закрытая поза.

РДАКовец следит за мной взглядом и явно отмечает мой невербальный посыл. Вздыхает и горестно качает головой.

– Джейсон, не нужно так враждебно. Мы с вами, должно быть, не с того начали.

Он на редкость проницателен, мать его.

– Вы правы, - киваю, – если бы вы не взяли мою сестру в заложники, мы начали бы совершенно по-другому.

Первый разводит руками.

– У нас не было выбора, – да неужели. – Наши аналитики тщательно изучили ваш психотип.