Наука Креста. Исследование о святом Хуане де ла Крусе - Эдит Штайн

Бог открывается ей также как Творец и хранитель всего творения (как «дубрава», полная растений и зверей), и она достигает познания благодати, мудрости и красоты Божьей в каждом отдельном творении земли и неба, а также в их взаимоотношениях и их гармоничном, стройном порядке. Это происходит уже сейчас, в созерцании Темной ночи, в таинственном принятии, которого она и сама не может объяснить. И будет происходить далее в «светлой ночи» ясного созерцания Божьего.

В конце концов пламя Божественной любви преобразит ее в совершенство любви без всякой боли. Это «возможно лишь в состоянии вечного блаженства, где пламя означает только блаженную любовь… И если сила любви будет меняться, душа не ощутит от этого боли, как раньше, когда она еще не была способна на совершенную любовь». В этой жизни преображение никогда не происходит без боли, даже на высшей ступени любви, и природа все еще приходит в возбуждение. «Боль возникает из сильной потребности в блаженном преображении… а возбуждение природы связано с тем, что сила и величина возвышенной любви втягивает и поглощает слабое и преходящее чувство. Все, что возвышенно, подавляет слабую природу и тем самым причиняет боль… Но в блаженной жизни душа больше не будет испытывать боли и потери, даже когда ее познание будет непостижимо, а ее любовь бесконечна. Бог даст ей необходимые способности для познания и силу для любви и наделит совершенством разум через Божественную мудрость и волю – через Божественную любовь».

Душа стремится к блаженному совершенству в глубоком мире и уверенности, что она абсолютно готова к нему и не должна бояться более никаких опасностей. Злой дух обратился в бегство и больше не смеет показаться. Никакое творение не может себе представить, чем душа наслаждается, будучи с Богом в сокровенных глубинах. Она больше не окружена страстями и желаниями, которые разрушали ее покой. Чувственные способности ее так очищены и одухотворены, что могут в самой глубине духа причаститься благосклонности Бога. Однако она не может испробовать «воды» духовных благ, а лишь «увидеть» их. «Чувственная часть… в собственном смысле не способна наслаждаться духовными благами ни в этой, ни в иной жизни. Скорее она сможет почувствовать наслаждение и отдохновение, будучи переполнена духом, и в этом блаженном наслаждении телесные чувства и состояния смогут сойти на глубину, где душа напивается водами духовных богатств… Они сойдут», как всадники с коней, «и отложат свою естественную деятельность… чтобы отдаться духовной сосредоточенности».

В яркой смене картин для нас раскрывается весь путь души. Вместе с тем мы можем увидеть таинственную волю Божью, которая определила этот путь еще в начале творения. И мы увидим, как переплетен таинственный путь души с тайнами веры. Она предопределена от века, как невеста Сына Божьего, жить жизнью Триединого Божества. Чтобы взять ее в жены, Вечное Слово облекается в человеческую природу. Бог и душа должны стать «двое в едином теле». Но поскольку тело греховного человека восстало против Духа, вся жизнь в теле стала борьбой и страданиями для Сына Человеческого более, чем для любого другого человека, а для других тем более, чем теснее они с Ним связаны. Иисус Христос добивается души тем, что отдает Свою жизнь за нее в борьбе против ее и Своего врага. Он изгоняет сатану и всех злых духов отовсюду, где встречается с ними. Он вырывает души из их тирании. Он беспощадно обнажает зло в человеке везде, где видит его слепым, затаенным и закоснелым. Всем, кто осознаёт свою греховность, раскаивается в ней и желает освобождения от нее, Он протягивает руку, но при этом требует от них безоговорочного следования и отказа от всего, что противоречит в них Его Духу. Всем этим Он разжигает гнев ада и ненависть человеческой злобы и слабости так, что они прорываются и осуждают Его к смерти на Кресте. Здесь, в бесконечных муках души и тела, и прежде всего в ночи богооставленности, Он платит выкуп, искупает все грехи всех времен перед Божественной справедливостью и открывает вход для милосердия Отца всем, у кого хватает смелости обнять Крест и Распятого. На них изливаются Его Божественный свет и жизнь, но, поскольку Он безудержно уничтожает все, что стоит у Него на пути, они познают это поначалу как ночь и смерть. Это Темная ночь созерцания, Крестная смерть «прежнего человека». Ночь тем темнее, а смерть тем мучительней, чем могущественнее охватывает душу это Божественное любовное сватовство и чем самоотверженней душа отдается ему. Наступающее разрушение природы дает все больше пространства сверхъестественному свету и Божественной жизни. Оно овладевает естественными силами, преображая их в Божественные и духовные. Так происходит новое вочеловечение Христа в христианах, которое равно Воскресению из мертвых. «Новый человек» несет стигматы Христа на своем теле: воспоминания о грешной жизни, от которой он восстал к блаженной жизни, и о цене, которая была за это заплачена. И у него остается боль тоски по полноте жизни, пока он не сможет пройти через врата действительной телесной смерти к вечному свету.

Брачное соединение души с Богом и есть та цель, ради которой душа создана, искуплена на Кресте, нашла на Кресте свое исполнение и скреплена Крестом на веки вечные.

III

Учение о Кресте св. Хуана нельзя было бы назвать «наукой Креста» в нашем смысле, если бы оно основывалось исключительно на разумных рассуждениях. Но оно несет истинную печать Креста. Оно – разросшиеся ветви того дерева, которое уходит корнями глубоко в душу и подпитывается кровью сердца. Его плоды мы находим в жизни святого.

То, что он питал в сердце любовь к Распятому, показывает его любовь к изображению Креста, что нашло свое отражение в маленьком домике в Дуруэло. Известно, какое впечатление это произвело на св. Терезу: «При входе в капеллу я была поражена тем духом, который веял там с помощью Господа. Это чувство возникло не только у меня. Два купца, мои друзья, которые сопровождали меня из Медины в Дуруэло, могли только лить слезы. Там было столько крестов и черепов! Я никогда не могла забыть маленький деревянный крест, висевший над чашей со святой водой, на котором было приклеено бумажное изображение Христа. Он подходил для молитвы намного больше, чем самое прекрасное произведение искусства». Предполагают, что первый босоногий кармелит, бывший прежде учеником резчика по дереву и художника, сам делал эти кресты для украшения своего маленького монастыря. Они абсолютно соответствовали тому, что он позднее писал о почитании изображений: что драгоценный материал и художественное изображение могут быть опасны, потому что через них можно легко уклониться от самого главного – от духа молитвы и пути единения с Богом. Он же хотел себя, как и других, привести с помощью изображения креста и прочих средств к единению с Богом. Потому он и позднее так охотно вырезал и раздаривал кресты. Своему благожелательному тюремному надзирателю в Толедо, о. Хуану св. Марии, за его тайные дружеские услуги он тоже не мог дать ничего лучшего, чем крест. Этот подарок как для дающего, так и для принимающего должен был быть и по-человечески особенно дорог благодаря одному обстоятельству: св. Хуан получил его в Дуруэло от св. Терезы. Для него это послужило лишь дополнительной причиной расстаться с ним.

Насколько благоугодна была для Господа эта любовь к изображению креста и рвение к надлежащему его почитанию, свидетельствуют видения Креста, о которых говорилось ранее. Они в любом случае послужили тому, чтобы еще глубже запечатлеть в сердце этот святой знак. В последнюю ночь своей жизни св. Хуан держал в руке крест. Незадолго до полуночи, когда приближался предсказанный момент смерти, он отдал его одному из присутствующих, чтобы обеими руками привести свое тело в надлежащее положение. Но затем снова взял «святого Христа», сказал ему нежные слова и поцеловал в последний раз, прежде чем легко и незаметно испустить дух.

Прекрасно почитать Распятого в изображении и создавать изображения, которые побуждают к Его почитанию. Но еще лучше изображений из дерева и камня изображения из плоти и крови. Формировать души по образу Христа, поселять Крест в их сердцах – такова была главная жизненная задача реформатора ордена и духовного руководителя. Этой цели служили все его писания. Об этом говорят – в еще более личной форме – его письма и свидетельства о его деятельности.

В Кармеле в Гранаде духовная дочь Хуана де ла Круса – Мария Мачука – получила от него монашеское одеяние и имя Мария Креста. Затем ее привели к нему в приемную, заметив, что он будет особенно любить ее, поскольку в ее имени есть Крест. Он ответил, что, бесспорно, будет любить ее, если она любит Крест. Всем, с кем общался, он настоятельно стремился внушать, что они должны «иметь большую любовь к страданиям исключительно ради Христа, не требуя земного утешения». Он часто говорил: «…Дочь моя, не требуй ничего иного, кроме Креста, и при этом без утешения, ибо в этом есть совершенство».