Призрак Белой Дамы - Барбара Майклз

— Понятно. — Я избегала его взгляда — А если, если наследника не будет?

— Мистер Бим на допускает такой возможности, — сухо ответил Джонатан, не догадываясь о реальном смысле моих слов. — Прибыль все равно находится в руках Клэра; брачный контракт просто не дает ему возможности растратить состояние, пока его не унаследует сын в должное время.

Я не отвечала, обдумывая. Я не могла не связать эти известия с отношением Клэра ко мне — пренебрежением супружескими обязанностями — и все еще не понимала, к чему это ведет. До тех пор, пока… Эта мысль казалась нелепой и отвратительной, но я не могла не задать этого вопроса. Я с трудом выдавила его из себя, из внезапно пересохшего рта:

— Что произойдет, если я умру бездетной? Кому достанутся эти деньги?

— Женщины не могут оставить завещания, — ответил Джонатан с горькой усмешкой. — Если это право не оговорено специально в брачном контракте, мистер Бим — один из твердых противников таких радикальных предложений. Деньги перейдут, естественно, вашему мужу, и… Люси!

Он замолк на полуслове, глядя на меня. Мы поднялись по пологому склону холма, и ветер откинул платок с моей головы и трепал мне волосы. После болезни они так отросли, что опускались до плеч. Порыв ветра поднял их, и они, как крылья, кружились вокруг головы, словно стараясь поднять меня в воздух. Один из локонов коснулся лица Джонатана, и он задохнулся.

— Я схожу с ума от беспокойства, — сказал он напряженно. — Я боюсь произнести вслух то, что приходит мне на ум, Люси. Расскажите мне все о любом случае, слове, которые могли бы подтвердить мое нелепое, безумное подозрение. И если они существуют, хотя бы один достоверный факт, подтверждающий это сумасшествие, то тогда вы должны пойти со мной сегодня же и бежать из этого дома.

— А что же будет, — спросила я тихо, — если я действительно приду?

— Я возьму вас прямо в Лондон, к мистеру Биму, и расскажем ему…

— Он отошлет меня обратно. Я не верю в то, что вас страшит, Джонатан. Вы думаете, мистер Бим поверит, что такой джентльмен, как Клэр, способен на это?

— А ваша тетя, она поможет вам?

— Она запрет меня в комнате до приезда Клэра. Никто не поможет нам, Джонатан. И если мы бросим им вызов, если я скроюсь, как преступник, от закона, пострадаете вы. Мистеру Биму придется уволить вас, у него не будет выбора. И вам никогда не найти работу по профессии, это погубит вас. Даже если Клэр откажется от меня и разведется, вас ждет та же участь. Он мстительный человек и позаботится о мщении за вашу попытку посягнуть на его собственность.

— Я пойду на этот риск, Люси, если вы позволите.

— Я знаю, вы пойдете. — От резкого ветра у меня заслезились глаза, и я поспешно смахнула слезы. Мне не хотелось, чтобы Джонатан решил, что я прибегаю к этому крайнему жалкому оружию женщин. — Я не позволю вам, у меня нет тех доказательств, о которых вы говорите. Вероятно, правильно ваше первое предположение о ревности Клэра. Тогда мой долг и единственная линия поведения — убедить его в неправоте и тем заслужить его расположение.

— Вы что-то недоговариваете, — сказал Джонатан. — Я вижу это по вашему лицу.

— Даже если вы угадали, это не имеет отношения к вашим страхам, — ответила я, краснея. — Наоборот. В Клэре сочетаются в высшей степени деликатность и гордость. Если он решил, что он мне совсем не нравится, это объяснило бы, почему он не… отчего…

— Люси, что вы говорите? Вы хотите сказать, что у вас с Клэром… что вы супруги только номинально…

Джонатан обнял меня за плечи, и я подняла руки, защищаясь. Если я позволю ему снова обнять меня, если я позволю ему меня поцеловать, обсуждений больше не будет. У меня не хватит сил противостоять тому, чего так отчаянно я желала и что может привести к гибели Джонатана.

— Мне не следовало вам говорить об этом. Я не имею права обсуждать такие вещи.

— Он, должно быть, сошел с ума.

Вероятно, мне следовало бы обидеться, но искренность его слов доставила мне подлинное удовольствие. Он заметил мое состояние, и его глаза сузились от печальной улыбки. Минуту мы стояли, глядя друг на друга с таким идеальным пониманием, какое редко случается даже у влюбленных.

— И все же это уму непостижимо. Его характер, допустим, что-то объясняет. Но, Люси, я мужчина и нахожу это невероятным. Если у него, конечно, нет… то есть… — Он замолк, смущенный.

— Я понимаю, что вы имеете в виду, — сказала я. — Бедняжка Джонатан, боюсь, я развею ваши прекрасные иллюзии о невинности женщин. Имея такую мать, как у вас, вы не можете считать нас круглыми дурами, даже девочки в школе знали о любовницах и незаконнорожденных детях.

— Что за мир! — пробормотал Джонатан. Мой бодрый тон не обманул его. — Мы громко проповедуем добродетель, а по ночам уничтожаем ее поскольку возможно. И думаем в своем ослеплении, что эти два мира могут существовать независимо друг от друга… Вы правы, Люси. Мне следует устыдиться своего отношения к вам как к ребенку. Кончим это. Часто ли Клэр отлучается в Йорк и Эдинбург? Едва ли он опустится до связи с деревенской девчонкой?

— Не так часто, нет.

— Я склоняюсь тогда к повышенному интересу к прекрасной мисс Флитвуд.

Я покачала головой:

— Если бы вы видели ее, подобная мысль вряд ли посетила бы вас даже на мгновение. Да, я думала о ней, тем более в детстве они были влюблены друг в друга. Но это невозможно, вряд ли она пойдет на такую незаконную связь.

Джонатан не скрывал своего недоверия, и я рассмеялась:

— Эх вы, мужчины! Хорошо! Если у вас есть желание прогуляться как следует, давайте сходим к дому священника. Ее брат упомянул в разговоре, что иногда по утрам она выходит на прогулку неподалеку от дома. Быть может, нам повезет, и мы встретим ее, и тогда, я думаю, ваши сомнения рассеются.

Он согласился, и мы пошли по тропинке к дому Флитвудов. Дул прохладный ветер, но я едва его замечала. Меня наполняло смешанное чувство счастья и горести. Вероятно, мы гуляем так наедине в последний раз; без сомнения, наша беседа убедила меня в невозможности какого-либо постоянного общения между нами. Общественное мнение сурово даже к невиновным, я хорошо знала, какое наказание ждет человека, нарушившего его предписания. Многообещающая карьера Джонатана, его надежды служить бедным оборвутся, если я уйду к нему. Мать Джонатана зависела от его поддержки, а я ничего не могла дать ему, так как Клэр никогда не позволил бы мне уйти и потерять хотя бы пенни из состояния, которым он распоряжался. У нас могли бы быть дети. От этой мысли у меня перехватило дыхание. И, несмотря на горькую правду, одно с ним общение приносило радость.

Рощица деревьев, окружавших дом священника, показалась перед нами, и Джонатан глубоко вздохнул, возвращаясь, как и я, к реальности из краткого мига мира и мечты.