Америго - Арт Мифо

– Простите, но кто вы? – спросил он.

– Шуткуете, да? Я с шутниками дел не вожу, – неодобрительно буркнул лысый и замахнулся инструментом.

– Подождите, Фред, – нахмурившись, проговорил усатый. – Кажется, он и впрямь не имеет представления о том, кто мы такие. Вы из какой Сферы? – обратился он к Саймону.

– С-сферы?

– Верно. Вы ведь рассчитывали занять здесь какое-нибудь место. Так из какой вы Сферы?

– Я…

– Они похожи на стратификатора, – прямо заявил Фред. – Все на бумаге важные персоны, а как дойдет до живой коммуникации, то и знать не знают ни людей, ни своего дела.

– Это правда? – Мужчина в коричневом костюме, кажется, очень обрадовался. – Тогда вы прибыли очень кстати. Я давно не привлекал таких работников – у нас ваша Сфера устроена немного иначе, понимаете ли. Но, уверяю вас, эта встреча принесет ценный опыт нам обоим!

– Извините, но я, наверное, не понимаю, – гнусаво пробормотал Саймон.

– Что же вы скромничаете, – запротестовал усатый. – Вы не хотите произвести приятное впечатление?

– Я… я лучше пойду… – пролепетал Саймон и выбежал из гостиной.

Он кинулся под одеяло и задрожал уже скорее от страха, чем от озноба.

Откуда взялись эти люди?

«…Устройство моего города…»

В книгах говорилось, что города умеют строить только на острове Америго.

«Вы из какой сферы?» – а такого не было и в книгах!

«Мы собрались здесь ради вас…»

«…Вы прибыли очень кстати».

Может быть, они хотели пройти в какое-то заведение и приняли апартамент семьи Спарклз за кабинет или что-то в этом духе, но отчего? Их апартаментарий совсем не был похож ни на какое заведение, и внутри гости не могли ошибиться – на двери висела табличка с выгравированной фамилией!

«Это уж слишком, – подумал мальчик. – Не может быть, чтобы столько взрослых не сообразили такой простой вещи».

И все-таки они узнали его, значит, они пришли именно к нему. Но откуда?

Не с палубы, не с Корабля!

Не с Корабля! Таких людей не было на Корабле! Но откуда же, если не с Корабля?

С неба? Выходит, это Создатели? Глупости! Создатели выглядели совершенно иначе. Уж во всяком случае не так, как обычные люди, это было бы просто бессмысленно! Учитель рассказывал о какой-то незримости, хотя для Саймона эта незримость была так же непонятна, как вездесущность… к тому же всех этих гостей было очень хорошо видно.

В конце концов ему надоело строить догадки, он успокоился и все же приподнял одеяло. Солнце еще заливало стены теплым пунцовым светом, а голоса уже не доносились из гостиной: таинственные гости его не дождались.

Через час там опять заговорили, но голоса принадлежали теперь господину и миссис Спарклз. Они не привели с собой никаких докторов. Они пока ни в чем не уверились, тем более что Саймон в этот вечер почувствовал себя несколько лучше.

– Мама, что значит «индивидуалист»? – спросил он за утренним кофе.

Миссис Спарклз сперва улыбнулась – по привычке, но потом ее заметно передернуло, хотя она умела скрывать подобные чувства. Альберт Спарклз невозмутимо смотрел в окно, помешивая ложечкой в пустой чашке. Фелиция растерянно молчала, но скоро о чем-то догадалась.

– Ты давал ему читать газету? Это ведь оттуда? А ну-ка, повтори, сынок… – ласково обратилась она к Саймону, украдкой подталкивая мужа в спину.

– Индивидуалист, – простодушно повторил Саймон, и на сей раз услышал и папа. Он тоже забеспокоился, хотя совсем уж паниковать не думал.

– Я и сам никогда этого не встречал, вернее сказать, не помню… – Он озадаченно почесал в своей плешивеющей макушке. – А вот что! Я вчерашний номер не брал. Может, там попалось?

– Ума палата! – не выдержала миссис Спарклз и понарошку замахнулась на проплешину. – Откуда бы он его взял, если у нас его нет?

– Друзья в Школе… сказали, – предположил господин Спарклз, слегка оробевший от такого поведения жены. Он тут же глотнул воздуху из чашки, – как обычно улыбнувшись с виноватым видом.

– Тебе смешно? – измученным голосом спросила миссис Спарклз. – Какие друзья? Твой сын был дома один! Он болен!

– Не торопись, – мягко ответил Альберт. – Может, оно не так серьезно. Со мной вот тоже бывало. Случалось, что… Да наверняка со всеми. И я иной раз такое мог наболтать… не нарочно. Может, это все пустяки, а? Может, порции надо увеличить чуть-чуть… благоразумие.

– Не понимаю, не понимаю, – забормотала взволнованная Фелиция, – это ведь бывает только у тех, кто не пьет благоразумие! А Саймон? Разве он может так? Саймон, милый, ты же не забыл выпить благоразумие?

Мальчик, разумеется, помотал головой – «нет, не забыл», хотя он и в этот раз ловко подсунул свой кофе рассеянному отцу.

– Ты же подала нам кофе, – пожал плечами Альберт. – А он, как видишь, уже все выпил. Что еще нужно?..

– Все-таки я должна пригласить доктора на выходной день.

– Согласно действующей редакции Свода законов для пассажиров любого возраста и положения разрешаются формальные вызовы служителей на дом, – уверенно ответил Альберт.

Фелиция неодобрительно покачала головой, и он, рассудив, что не может больше быть ей полезен, отвернулся к окну.

– К нам приходили гости, – задумчиво сказал Саймон. Он теперь тоже глядел в окно.

– Гости? У нас вчера не было гостей, – удивилась миссис Спарклз. – К папе заходил господин Гришэм, но он только передал кое-какие бумаги, и ты как раз…

– Они приходили днем, – продолжал мальчик. – Я думал, что я сплю, но я не спал, потому что я сидел и слушал, как они говорили.

Мама взяла его за подбородок.

– Сынок, у нас не было никаких гостей, – сказала она севшим от волнения голосом, и Саймон, глядя на нее, пришел в себя.

«Я что, уснул? – в ужасе подумал он. – С чего все началось? Я не помню…»

Саймону снова стало нехорошо, и, кое-как отбившись от расспросов, он отправился в свою комнату.

Апартамент вскоре опустел, но на палубу обрушился такой гулкий ливень, что заснуть Саймон не смог. Лежа на боку, он наблюдал за тем, как бесконечные потоки осаждают большое оконное стекло. «Что, если дождь не кончится и весь Корабль зальет водой? – думал он. – Создатели спасут нас? Или мы в конце концов пойдем на дно?» Капли разбивались о мостовую, приближая наступление злых вод Океана, а Саймон лежал в полузабытьи. Время от времени он чихал и, уронив после этого голову обратно на подушку, бесцельно таращился на дверцы книжного шкафчика. Он уже не мог повернуться – от этого начинало ныть все его больное тело.

Он не заметил, как окно погрузилось на глубину.

Из-за портьеры донеслась спокойная, протяжная речь – усатый. Второй говорил отрывисто и