Дьявол носит «Прада» - Лорен Вайсбергер

– Извини, Уильям, я ничего против тебя не имею, просто мне очень нужно поговорить с Лили с глазу на глаз. Я ее сейчас верну. – И с этими словами я решительно схватила ее за руку и потащила за собой. Хватит уже этого безобразия, мне нужна моя подруга.

Мы шлепнулись на диван, где меня оставил Кристиан, я убедилась, что он до сих пор пытается привлечь к себе внимание бармена (этому парню, возможно, придется до утра торчать за стойкой), и сделала глубокий вдох.

– Кристиан поцеловал меня.

– Ну и что такого? Он плохо целуется? Да? Плохо? Нет более верного способа все испортить, чем…

– Лили! Плохо, хорошо – какая разница!

Ее брови поползли вверх, она открыла рот, но я не дала ей сказать:

– И может, все это не важно, но он поцеловал меня в шею. Не важно как, важно, что он вообще это сделал. А как же Алекс? Как я могу целоваться с другими парнями, если есть Алекс?

– Не понимаю, – пробормотала она задумчиво. – Энди, слушай, не дури. Ты любишь Алекса, он любит тебя, но что тут такого, если ты немножечко поцелуешься с другими ребятами? Тебе двадцать три года, доставь себе удовольствие!

– Но я его не целовала… Это он меня поцеловал!

– Давай-ка проясним кое-что. Помнишь, как Моника пересеклась с Биллом, и тут же вся страна, и наши родители, и Кен Старр – все встали на уши и начали кричать, что это СЕКС? Ну какой же это секс! И этот парень, может, всего-навсего хотел поцеловать тебя в щеку, а попал в шею. Это не в счет.

– Но…

– Помолчи и дай мне закончить. Намного важнее – хотела ты или нет, чтобы так случилось. Признайся, Энди, ты ведь хотела поцеловать Кристиана, и не важно, что это «плохо», «неправильно», «так не делается» и все прочее. И если ты сейчас будешь это отрицать, я тебе не поверю.

– Лили, серьезно, я думаю, это нечестно.

– Энди, я знаю тебя девять лет. У тебя же на лице написано, что ты от него без ума. Ты считаешь, что это нехорошо, а он тебя не слушается, ведь так? Но может, поэтому он тебе и нравится. Расслабься и получай удовольствие. Если Алекс – то, что тебе нужно, так оно и будет, никуда он не денется. А сейчас извини: я нашла… то, что нужно мне, по крайней мере сегодня. – И она упорхнула к Уильяму, который был явно очень этому рад.

Мне было неловко сидеть одной на массивном, обитом бархатом диване, и я стала искать глазами Кристиана. У стойки его уже не было. Подождем, решила я. Все устроится само собой, не стоит так переживать. Может, Лили и права, мне и в самом деле нравится Кристиан, ну и что в этом такого? Он умен, красив – это бесспорно, а его самоуверенность только прибавляет ему обаяния. Провести время с обаятельным мужчиной – что ж поделать, если так вышло, – еще не значит совершить измену. Наверняка и у Алекса бывали такие случаи, когда он – на работе или в других ситуациях – встречал привлекательных девушек и у него – очень вероятно – возникали разные мысли. Так что это, измена? Конечно, нет. Ко мне вернулась уверенность в себе – а вместе с ней явилось острое желание увидеть Кристиана, услышать его голос, почувствовать его присутствие. Я отправилась на поиски. Опершись на правую руку, он настойчиво говорил что-то пожилому мужчине, одетому в элегантный костюм-тройку. Левой ладонью Кристиан яростно рубил воздух, по его лицу было непонятно, забавляется он или злится, а его собеседник с посеребренными висками смотрел на него серьезно и выжидательно. Я стояла далеко и не слышала, о чем они говорили, но, должно быть, смотрела на них слишком пристально, потому что глаза пожилого поймали мой взгляд, и он улыбнулся, Кристиан заметил эту улыбку, повернулся и увидел меня.

– Энди, милая, – произнес он, и голос у него был совсем другой, чем пару минут назад. Быстро же он сменил амплуа обольстителя на роль «старого друга семьи». – Иди сюда, я познакомлю тебя с моим другом. Это Габриэль Брукс, мой агент, поверенный и прочая-прочая. Габриель, это Андреа Сакс, она работает в журнале «Подиум».

– Приятно познакомиться с вами, Андреа. – Габриэль взял мою руку в свою с досадной деликатностью, так и говорившей: «Я не пожимаю вашу руку, как пожал бы мужчине, потому что не хочу переломать ваши юные косточки». – Кристиан много мне о вас рассказывал.

– Вот как? – спросила я и сжала его руку чуточку сильнее. В ответ она обмякла еще больше. – Надеюсь, только хорошее?

– Ну конечно. Он сказал, вы хотите стать писателем, – улыбнулся Габриэль.

Я была приятно удивлена, что Кристиан и в самом деле рассказывал обо мне, ведь тот наш разговор был просто легкой светской болтовней.

– Да, мне нравится писать; может, когда-нибудь…

– Что ж, если вы хоть вполовину так талантливы, как те люди, с которыми он уже меня свел, я с радостью посмотрю ваши литературные опыты. – Он полез во внутренний карман и извлек оттуда кожаный бумажник, а из него – визитную карточку. – Я знаю, что сейчас говорить об этом еще рано, но когда вам захочется кому-то продемонстрировать, на что вы способны, надеюсь, вы вспомните обо мне.

Я собрала в кулак всю свою волю и принудила себя стоять прямо, проверив, не отвисла ли у меня челюсть и не дрожат ли колени. «Надеюсь, вы вспомните обо мне». Этот человек, доверенное лицо Кристиана Коллинсворта, новоявленного корифея нашей литературы, только что сказал, что надеется, что я о нем не забуду. Свихнуться можно.

– Спасибо, – хрипло выговорила я, пряча карточку в сумку. Я знала, что при первой же возможности изучу каждый миллиметр этого маленького прямоугольничка. Оба они посмотрели на меня и улыбнулись, и до меня не сразу дошло, что мне пора уходить.

– Что ж, мистер Брукс, Габриэль, очень была рада с вами познакомиться. Сейчас мне пора идти, но я надеюсь, наши пути скоро пересекутся.

– И я очень рад, Андреа. Поздравляю вас с превосходным местом. Вы только-только из колледжа и уже работаете в «Подиуме». Это очень впечатляет.

– Я тебя провожу. – Кристиан взял меня за локоть и сделал знак Габриэлю, что сейчас вернется.

Мы остановились у стойки, и я сказала Лили, что иду домой. Под аккомпанемент томных вздохов Уильяма она ответила, что не собирается ко мне присоединяться, – что было и без того очевидно. На ступеньках, ведущих вверх, на улицу, Кристиан поцеловал меня в щеку.

– Удачно мы сегодня столкнулись. У меня предчувствие, что Габриэль будет сейчас вовсю тобой восторгаться, – ухмыльнулся он.

– Да мы едва пару слов друг другу сказали, – честно ответила я, спрашивая себя, с чего это они все такие любезные.

– Да, Энди, но ты не отдаешь себе отчет, как мал литературный мир. Не важно, что ты пишешь – детективы, исторические романы или газетные статьи, – тут все друг друга знают. И Габриэлю не нужно знать о тебе много, чтобы понять, на что ты способна: ты работаешь в «Подиуме», ты внятно и интересно излагаешь свои мысли и, в конце концов, ты мой друг. Он ничего не теряет, дав тебе свою карточку. Он же не может знать наверняка: а вдруг перед ним новый многообещающий автор. И поверь, Габриэль Брукс – это человек, с которым стоит водить знакомство.

– Да уж, не сомневаюсь. В общем, как бы то ни было, пора домой – через несколько часов мне опять на работу. Спасибо за все, я тебе очень благодарна. – Я потянулась, чтобы поцеловать его в щеку; где-то в глубине души я ждала, что он повернется ко мне, и – где-то еще глубже – хотела, чтобы он это сделал; но он только улыбнулся.

– Встретиться с вами, Андрея Сакс, было большим удовольствием. Доброй вам ночи.

И прежде чем я что-то ответила, он повернулся и направился к Габриэлю.

Я покачала головой и пошла ловить такси. Начинался дождь – не проливной, а так, небольшие редкие капли, – и, конечно, на всем Манхэттене не было ни одного свободного такси. Я набрала номер гаража «Элиас-Кларк», назвала свой пин-код, и через шесть минут передо мной, скрипнув тормозами, остановился лимузин. Алекс оставил мне на автоответчике сообщение: сегодня он весь вечер собирается сидеть дома и составлять конспекты занятий. Давненько я не делала ему сюрпризов! Самое время выкинуть что-нибудь эдакое! Водитель согласился подождать, и я побежала к себе наверх, быстренько приняла душ, привела в порядок волосы и собрала сумку со всем необходимым на завтра. Шел двенадцатый час, машин на улицах поубавилось, и уже через пятнадцать минут я была у Алекса в Бруклине. Он так обрадовался, когда увидел меня, и все не переставал удивляться, как я решилась приехать в Бруклин так поздно, да еще среди рабочей недели, говорил, что это для него самый лучший подарок. И когда я вытянулась рядом с ним, положив голову на его плечо, и смотрела «Конана», слушала его размеренное дыхание, а он играл моими волосами, – я, кажется, совсем не думала о Кристиане Коллинсворте.

– Э… здравствуйте. Могу я поговорить с редактором раздела кулинарии? Нет? Что ж, тогда, может быть, с его помощником или еще кем-то, кто скажет, когда выходят обзоры ресторанов? – допрашивала я неприветливого секретаря приемной «Нью-Йорк таймс». Та в ответ только гавкала: «Что вам надо?» – и притворялась – а может, и нет, – что мы с ней говорим на разных языках. Мое упорство, однако, возымело действие, и после того, как я трижды спросила ее имя («Мы не даем такой информации»), пригрозила доложить обо всем ее руководству («Вы думаете» им есть до этого дело? Да я прямо сейчас позову своего шефа») и клятвенно пообещала, что лично заявлюсь к ним на Таймс-сквер и сделаю все, что в моих силах, чтобы ее уволили («Да неужели? Как я испугалась!»), она устала от меня и соединила с кем-то еще.