Четыре жезла Паолы - Алла Гореликова

Сай подошла неслышно, присела рядом.

— Что у тебя тут, Ола?

— Вот. — Паола протянула ладонь.

Шаманка не стала прикасаться. Провела ладонью поверху, словно ощупывая воздух над рунами. Нахмурилась, чуть склонив голову набок.

— Сильные. Почему не носишь?

— Я ношу, — Паола показала мешочек, — на шее. Как дали.

— Неправильно носишь, — качнула головой шаманка. — Открытыми надо, а то силу запираешь. Странный тот, кто тебе их дал, если помочь хотел, почему не объяснил, как надо?

Паола пожала плечами и рассказала про гнома-отшельника во всех подробностях. Так, наверное, понятней будет. Нечего встревать между двумя мудрыми со своими домыслами.

Теперь Сай все-таки прикоснулась к рунам. Взяла сначала деревянную, «спутник». Погладила, улыбнулась нежно:

— Доброе обещание. Если сбудется, любое зло переломит.

— Хорошо бы сбылось, — вздохнула Паола.

— А эту, — Сай уже взяла вторую, «путь», — сильный колдун делал. Мощная очень, аж пальцы обжигает. Научишься ее слышать, отовсюду верный путь укажет. Одно плохо, кровь на ней. Очистить надо. Иначе рано ли, поздно, а достанет.

Паола поежилась.

— Я могу, — сказала Сай, — сделаю. А эту… ну-ка, дай, — всего несколько мгновений понадобилось шаманке, чтобы оплести деревянную пластинку тонким кожаным шнурком. — Вот так. На шею повесь.

— Не потеряется? — Паола повертела руну в руках, разглядывая переплетение шнурка.

— Обижаешь! — Сай усмехнулась, легко поднялась на ноги. — Эту завтра верну. Ночью не выходи, шаманить буду.

Паола продела голову в шнурок; деревянная пластинка скользнула под ворот рубашки. Пусть сбудется, молча попросила Паола. Пожалуйста.

Вторую руну Сай вернула утром. Оплела шнурком на тот же манер, что и первую, сама повязала Паоле на правое запястье.

— Так и носи.

Зевнула:

— Повозилась я с ней. Дура была, когда сказала тебе, что неправильно носишь. Так бы она тебя давно убила. Те твои гномы, наверное, мудрость знаков знают, а силу духов — нет.

Первое время металл холодил кожу; потом Паола привыкла. Тревоги стальная руна больше не вызывала.

В этот день взгляд Паолы снова зацепился за багряную полосу облаков вдоль горизонта. Точно там же, где и прошлый раз; но тогда девушка списала необычный цвет на закат, а теперь… Полудня нет еще!

Паола метнулась в дом:

— Сай!

— Ушла она, — буркнула бабка. — Вчера еще просили женщины вокруг становища обойти. Шалит у них там.

— Бабушка Тин-лу, ты погляди тогда. — Паола с трудом унимала дрожь, такой вдруг страх охватил. — Или это только мне кажется?..

Лекарка отмахнулась:

— Хватит балаболить, пойдем. Показывай, с чего всполошилась?

Девушка молча ткнула рукой в небо.

За бабкой вышел, пошатываясь, Тагран: первый раз без помощи и потому донельзя довольный. Прикрыл ладонью глаза от солнца, вгляделся.

— Никогда такого не видал. Что за?..

— Нехорошее, — приговорила бабка. — А что, не знаю. Вернется Сай, ей показать. — Обернулась к Таграну: — На солнышке посиди, раз вышел. А я постель перетрушу.

Паола дернулась помогать. Вдвоем с лекаркой перетрусили все постели, потом девушка промела пол полынным веником, и старуха, довольно кивнув, буркнула:

— Ступай и ты проветрись. Да не входите, пока не позову.

Работа успокоила; теперь Паоле и самой странно было, чего это она от огненных облаков так перепугалась. И правда проветриться пора.

Оказалось, Тагран занял ее любимое место. Неудивительно: к полудню войлочная стена с этой стороны прогревалась… впрочем, у воина могли быть и вовсе другие резоны. Например, хороший обзор на степь. Варвар сидел, поджав здоровую ногу и вытянув больную, занятый какой-то мелкой работой. На смуглой коже отчетливо выделялись едва зажившие багровые рубцы. Паола вздохнула: умела бы исцелять по-прежнему…

Торопливо прогнав из головы тоскливую мысль, подошла ближе.

— Что это у тебя?

Тагран молча раскрыл ладонь.

— Зуб? А, орочий! — Девушка вспомнила горсть кривых клыков, принесенную Сай в ночь нападения. Они так и валялись у постели Таграна. — А зачем?

Варвар, не ответив, снова занялся своим делом. Неподвязанные волосы упали на лицо, он дернул головой, и Паола разглядела: дырку в клыке проверчивает. На амулет, что ли? Интересно, что за амулеты из орочьих зубов? А вот не уйду, подумала Паола. Не хочешь со мной говорить, не надо, а на солнышке посидеть имею право. Присела на траву напротив степняка. Точные скупые движения рук завораживали: по первому взгляду такие кулачищи не для точной работы. Скорей уж годятся быка валить одним ударом.

— Ты, — сказал вдруг Тагран, — когда мужа станешь выбирать, будешь смотреть, сколько он убил, кого. Дела воина должны быть видны.

«Мужа» и «выбирать» Паола пропустила мимо сердца: толку на дикаря злиться! Спасибо, ответить соизволил. Спросила, невольно фыркнув в попытке удержать смех:

— По зубам? А в драке выбитые тоже считаются?

Испугалась задним умом: обидится! Но Тагран хохотнул беззлобно:

— Если ты у кого выбьешь, смело на шею вешай. Зачтется.

Паола облегченно засмеялась. Наверное, именно этот смех — в компании дикаря-варвара, ужас! — развязал язык на откровенность.

— Как у вас принято смотреть, не знаю, а мне так всю жизнь все равно было. Вот если б я охрану нанимала, тогда другой вопрос. А мужа по выбитым зубам искать — не-е…

— Глупо у вас, — дернул едва зажившим плечом варвар. — Муж отдельно, охрана отдельно. Женщину должен хранить ее мужчина. Один, сам.

— А девушку?

— Отец. Брат. Друг. Жених.

— А если нету?

Тагран поднял голову. Долго молчал, глядя на Паолу так странно, что у нее мурашки по спине побежали. А потом сказал, передернувшись:

— Дико живете. Будто не люди, а трупоеды.

Паола вспыхнула:

— Откуда тебе знать, как мы живем!

Степняк ее возмущения словно и не заметил, ответил спокойно:

— По тебе видно.

Час от часу не легче!

— Хочешь сказать, я?!.

— Не ты, — досадливо поправил Тагран. — Тебя. Защитить некому. А ты это принимаешь.

Паола не сразу нашлась с ответом. Ну как объяснишь дикарю, что он не прав, меряя Империю по своей дикой степи? Что там, дома, ей и не нужен был никакой защитник? Это они здесь мирной жизни знать не знают, с зеленокожими под боком!

— Мы не так живем, — сказала медленно, сдерживая злость. — У нас есть солдаты. Стены. Крепости. На нас не нападут так просто, понимаешь?

Степняк насмешливо оскалился:

— А когда напали, тебя послали воевать. Мужчин не нашлось.