Магические узы - Марина Ефиминюк

− Хочешь проверить? − пробормотала я и на одно мгновение зажмурилась, уверенная, что прямо сейчас спущу курок. Не вышло − пальцы, словно живя собственным разумением, не послушались. Выстрел в человека оказался выше моих сил, я не смогла решиться, чтобы пере-ступить последнюю черту.

− Опусти игрушку, дамочка! − раздался до боли знакомый голос.

Бухающее в груди сердце остановилось, но рука не дрогнула. Он обошел меня осторож-но, нацеливаясь. Его шаги в теннисных туфлях на мягкой кожаной подошве были практически не слышны. Тень гостя сделала головокружительное сальто, подчиняясь световому пятну от фонаря, и Богдан встал между мной и распростертой на камнях убийцей. Гладкое длинное дуло серебристого самострела однозначно указывало мне в переносицу.

Тут для Богдана случилось страшное потрясение. Он распознал меня и уже с меньшей уверенностью быстро скосил глаза в сторону поверженного двойника. На родном лице с резки-ми скулами и твердым подбородком отразилось жесткое колебание. Старший брат никак не мог взять в толк, кто из нас его настоящая сестра. Я ненавидела его в тот момент, но не верила, что он перепутает.

− Веда, − хрипловато произнес Богдан и быстро облизнул губы, как всегда делал, когда сильно волновался, − ты как, детка?

Он, не отрываясь, смотрел мне в глаза, серые с темными крапинками, точное отражение его собственных, доставшихся нам обоим от мамы Ярославы.

− Ты сильно ушиблась? − снова спросил он, обращаясь ко мне, и тут же добавил: − Вставай! Она тебя не ранила?

Меня словно бы ударили под дых, так сильно скрутило внутренности. Жаль, что стояв-ший спиной к убийце Богдан не мог видеть расцветшей злорадной ухмылки моей близняшки, поспешно поднимавшейся с холодных пыльных камней мостовой. Мерзавке оставалось только лишь потереть руки от удовольствия, чтобы подчеркнуть свой триумф.

− Почему ты думаешь, что она твоя сестра? − насмешливо вымолвила я, сама удивляясь твердости голоса.

Девушка-убийца медленно отступала в тень, торопясь сокрыться. Ее движения отлича-лись резкостью, и рост был явно выше моего.

− Моя сестра никогда бы стала в меня целиться! − выплюнул Богдан презрительно.

− Ты уверен? − изогнула я брови.

− Веда, спрячься во дворе, − процедил Богдан, сводя брови на переносице. − Я сейчас!

Нахально с полуулыбкой подмигнув мне, девушка зачастила под аркой, и стук каблуков возвращался к нам гулким эхом. Ее стройная фигура с тонкой талией и узкой спиной, переда-вавшее мое собственное телосложение, скрылась в темноте внутреннего двора. Там, где лежал застреленный ею Стриж! Проклятье, нам действительно невероятно везло, что никто из жиль-цов домов не выбрался на улицу, дабы пробежаться на свежем воздухе или же выгулять до-машнего питомца! Неожиданно из горла вырвался истеричный смешок, и губы непроизвольно растянулись в издевательскую улыбку.

Богдан разозлился не в состоянии угадать, какую игру ведет противница, и, сузив глаза, процедил:

− Бросай самострел, по-хорошему! Считаю до трех. Раз…

В его взгляде светилась решимость пристрелить меня, если я посмею ослушаться. Стоя друг напротив друга, мы не шевелились и вытягивали самострелы. Неужели чтобы выжить, я должна выстрелить в собственного брата?! Жестокая шутка, только больше не было смешно.

− Два…

Он взвел курок, и оружие заходило в моих уставших руках. Меня лихорадило, фигура брата расплылась, ее поглотила мгла, заливавшая пустую подворотню. Сердце грохотало в ушах, и я не расслышала шагов за спиной. Только вдруг увидела, как Богдан медленно менялся в лице, и в нем за короткое мгновение отразилась целая гамма чувств от недоумения до потря-сения.

Мои ледяные окостеневшие пальчики, перепачканные бурой кровью, накрыла большая горячая ладонь.

− Давай сюда, − произнес над макушкой Ратмир и осторожно привлек меня к себе. От облегчения у меня подогнулись колени, я выпустила самострел, резко разжав пальцы, и поры-висто уткнулась в грудь Ратмира. Меня охватывало нестерпимое желание спрятаться от оцепе-нелого старшего брата, моментально осознавшего, какую чудовищную ошибку он совершил.

− Ты в порядке? − мягко спросил Ратмир, вероятно опасавшийся немедленной истерики. Я мелко закивала и действительно шмыгнула носом.

− Что происходит? − заморожено выдавил из себя Богдан.

− Это я у тебя хотел узнать, − вкрадчиво отозвался Ветров старший, − опусти оружие, герой. В этом дворе лежит расстрелянный Стриж, поэтому отойди с дороги.

Повисло напряженное молчание, кажется, воздух трещал над нашими головами.

− Птаха, − рука Ратмира погладила мои волосы, очень ласково и заботливо, − иди-ка в автокар. Нам здесь нужно кое-что обсудить.

− А Стриж? − пробормотала я, не в силах расцепить пальцы, сжавшие в кулаки свитер мужчины.

− Иди в автокар, − повторил Ратмир, бережно едва-едва отстраняя меня, и я послуша-лась. Только развернулась к Богдану, чтобы бросить последний уничижительный взгляд. Брат дернулся, как от пощечины, и бессильно уронил руку с самострелом.

− Не прощу… − признание вырвалось помимо моего желания, отчего Ветров старший непонимающе нахмурился.

Никогда не забуду мучительного сожаления на родном лице старшего брата, когда спортивный автокар Ратмира, прижимая внутренне раздавленного Богдана к пыльной стене арки, проехал во двор, где мертвым сном забылся Стриж.

− Почему ты сначала приехал за мной? − спросила я потом, когда мы неслись в неиз-вестном направлении по извилистым улицам города, закованного в мостовые. За окном разма-зывались огни разноцветных витрин, превращаясь в сияющую круговерть. Брусчатка тускло поблескивала, озаренная растяжками провисающих между фонарных столбов гирлянд. На фо-не черного небосвода плыли огромные рекламные шары, которые зажигали только ночью. Внутри них танцевали фигурки нимф, плясали надписи, расцветали фейерверки ослепительных сказочных цветов.

Сидя позади водителя, я поддерживала бессознательного Стрижа с бескровным заост-рившимся лицом, но он все время стремился соскользнуть на коврики. Светлое кожаное сиде-нье вымазалось полосами крови. В салоне вился солоноватый металлический душок, и от при-торности живот подводило в тошнотворной судороге. Мои пальцы крепко сжимали ледяное запястье парня, и в палец редко-редко неохотно отбивался пульс. Стриж, ставший за короткие дни моим лучшим другом, походил на безжизненную куклу, мертвее некуда.

Ратмир промолчал, только покосился в зеркальце заднего виденья, пересекшись со мной взглядом.

− Потому что, − неожиданно произнес он, отвернувшись, − ты не аггел, и тебя не успели ранить.