Гуманитарное вторжение. Глобальное развитие в Афганистане времен холодной войны - Тимоти Нунан

членов, большинство из которых жило в Кабуле. Но проблема заключалась не в карликовых размерах. Маркс, Энгельс и Ленин недвусмысленно указывали на то, что молодежь — это будущее социалистического государства. Без аппарата привлечения молодежи НДПА не имела реальной опоры в обществе. ВЛКСМ, начинавший с нуля, а затем превратившийся в массовую организацию, был именно тем, к чему стремились афганские коммунисты: административным резервом, призванным пополнять ряды партии, полиции и армии, способствуя построению рациональной кадровой системы. Коммунистической элите третьего мира, которая лишь в незначительной степени контролировала территорию своего государства, перспектива создания мобилизирующей и централизованной структуры под управлением партии казалась весьма привлекательной. Вскоре после Апрельской революции НДПА запросила такую помощь у Москвы[686].

Заведующая сектором кадров ЦК ВЛКСМ Н. В. Янина направила в Афганистан дюжину секретарей обкомов комсомола. Однако вскоре после того, как летом 1979 года в Кабул прибыла группа «Комсомол-1», страна погрузилась в хаос. Демократической организацией молодежи Афганистана ранее руководили парчамисты, но после Апрельской революции Тараки и Амин превратили эту организацию в часть «Хальк»[687]. Советники ВЛКСМ в Кабуле не доверяли НДПА, которая, как им казалось, использовала комсомол, чтобы подстрекать к «установлению в Афганистане исламской республики отнюдь не просоветского типа»[688]. Позднее, в ноябре 1979 года, Захаров, который готовил вместе с Абд аль-Рахманом Амином (сыном Хафизуллы) посвященную комсомолу выставку, подслушал, как Абд аль-Рахман говорил: «…мы не допустим никаких внутренних оппозиционных выступлений, даже если придется идти по трупам!»[689] Было ли происходящее социалистической революцией, для поддержки которой эти люди рисковали своими жизнями?

В декабре Амин-старший был ликвидирован, и оккупировавшие страну советские войска привели к власти парчамистов во главе с Кармалем. И все же потребность в молодежной организации по-прежнему оставалась насущной. Весной 1980 года Янина подняла свой личный архив и проехала по городам СССР, чтобы провести набор подающих надежды комсомольских работников. Секретарь Воронежского обкома ВЛКСМ Иван Образцов вспоминал: «Весной 1981 года пригласили в Киевскую республиканскую комсомольскую школу поделиться опытом работы нашей комсомольской организации. Там оказалась Наталья Янина, зав. сектором кадров ЦК комсомола. Стала расспрашивать: образование, знаю ли технику, могу ли водить автомобиль и так далее. Поговорили, этим дело и кончилось. А потом вдруг звонок из Москвы. „Есть предложение направить в Афганистан советником ЦК ВЛКСМ“»[690]. Саид Каримов, аспирант, редактировавший русско-дарийские словари в Государственном университете им. Ленина в Душанбе, увидел объявление о том, что требуются переводчики с языком фарси для работы в неназванной стране[691]. После сдачи первоначальных экзаменов в комитете комсомола таджикской столицы Каримова посадили за стол напротив Яниной и одного из носителей таджикского языка. Они несколько часов испытывали его на знание тонкостей перевода между русским, таджикским и дари. Планка была высокой, но Каримов ее преодолел.

Однако, как и все другие комсомольские советники и переводчики, перед отъездом в Кабул Каримов должен был пройти курсы в Москве, Ташкенте и Чирчике (место под Ташкентом, где находилась военная база), чтобы больше узнать об афганской культуре, пройти армейскую подготовку и поучиться у Яниной тому, как должен вести себя советский человек в Афганистане. «Янина была строгая, строгая женщина», — вспоминал Каримов. Из четырнадцати обучавшихся в Чирчике советников и переводчиков за лето пятерых отчислили: четырех за попытку самовольно покинуть пределы территории, а пятого из‐за того, что Янина не одобрила его небрежность во время обеда в столовой. «Это не советский человек, — заключила она. — Нам никаких некультурных людей не надо». Советник умолял его не выгонять: остававшаяся в Ленинграде жена угрожала развестись с ним, если он не получит работу в Афганистане, где платили большие премиальные[692]. Тем не менее Янина отправила его следующим рейсом, вылетающим из Ташкента, сказав ему: «Вы не таджик, Вы не русский, Вы советский советник. Вы — гражданин Советского Союза». А для таких, как Каримов — людей, которым нечего было терять, но имевших определенные амбиции, — оставалось одно: день за днем питаться жидкой солдатской кашей, учиться метать гранаты и ежедневно вскакивать в половину шестого утра по команде уже одетой в форму Яниной (ей, кстати, в то время было уже 63 года). Все это было не такой дорогой ценой за ассимиляцию. К 1988 году около двухсот человек прошли под руководством Яниной подобную подготовку, после чего каждый из них улетал, как ранее Сидоров, в жаркий Кабул для выполнения интернационального долга.

Прибыв на место, комсомольские советники уходили в работу с головой. Образцов, получивший назначение в Герат, вспоминал: «Молодежь охотно шла на контакты. И как бы впитывала в себя наши идеологические установки. Помню первого секретаря молодежного обкома Кадыра Мантыка. Паренек 18 лет цитировал на память работу Ленина „Что делать?“. Приходили девчата в парандже, приобщались к молодежным акциям. Для них революция обещала новую жизнь, и они шли к ней через свой комсомол»[693]. Работа была опасной, но позволяла реализовать высокие устремления. Однажды Образцов сопровождал караван от советско-афганской границы до Кандагара: «Мы везли туда все. Колонна из ста машин идет с Кушки до Кандагара, в ней цемент, керосин, шифер, мука, гвозди — все-все, в стране практически никакого производства, никаких промышленных объектов. А мы таким образом пытались поднять экономику страны, встроить в рамки современной цивилизации. Сейчас я понимаю, насколько это было нереальным. А тогда не возникало никаких вопросов. Я знал, что выполняю священный долг: защиту рубежей нашей Родины». Некоторые советники работали в кабульских учреждениях, таких как Институт молодых кадров ДОМА[694]. Однако большинство из них попали в главные города провинций в девяти административных зонах, на которые ВЛКСМ поделил Афганистан. Как рассказывал советник из числа таджикских комсомольских работников Зайдулло Джунаидов, перед ними стояли непростые задачи. В СССР комсомол существовал в институциональной экосистеме коллективизированного сельского хозяйства, командной экономики, городских поселений и мирной обстановки[695]. Но как насадить советскую систему в стране с частным сельским хозяйством, рыночной экономикой и неграмотным сельским населением? Как навязать территориальный режим нетерриториальному государству? Как перейти от «пуштунвали» к коммунизму?

ЛОКАЛЬНАЯ ХОЛОДНАЯ ВОЙНА

Прежде чем мы обратимся к деятельности комсомольских советников в пограничных восточных районах Афганистана, нужно восстановить предысторию этих земель в то время, когда на них стали разыгрываться эти эпизоды глобальной холодной войны. Как доказали неудачи немецких лесоводов в Пактии, для понимания восточного Афганистана нужно было принимать во