Бесспорной версии нет. Условия договора. Совсем другая тень (Сборник) - Анатолий Ромов

— А именно?

— Придется постричься наголо. И обработать лицо и руки мазью. Не волнуйся, вполне безобидной. Состав я разработал сам.

— Но зачем мазь?

— Мазь изменит вид твоего кожного покрова. Он покраснеет, побуреет, съежится. На сутки ты станешь старше лет на двадцать.

— На сутки?

— Да. Через двадцать четыре часа твоя кожа начнет принимать нормальный вид. Гарантирую, потому что проверял на себе.

— А зачем наголо?

— Для парика.

Я обдумал все еще раз, пока на площади Белорусского вокзала мы разворачивались на улицу Горького. Конечно, развлечением такую поездку не назовешь. Весь день за рулем, к тому же обмазаться какой-то мазью, остричься наголо. Но если учесть предложенный гонорар, условия вполне приемлемые. Впрочем, при наших отношениях я согласился бы и без гонорара. Только чтобы выполнить его просьбу.

Затормозив у «Якоря», Сашка спросил:

— Что затих? Думаешь?

— Перестань. Отвезу я твоих ребят. В лучшем виде.

— Спасибо. Честно говоря, гора с плеч.

— Да ладно тебе. Пойдем?

— Пойдем.

В ресторане, заняв столик у окна, мы заказали крабов, паровую осетрину, кофе и отлично позавтракали.

Допив кофе, Сашка поинтересовался:

— Кстати, вечером твоя Алена свободна?

— Не знаю. А что?

— Вера устраивает банкет в «Континентале». Мы с тобой приглашены. Если Алена прихватит подругу, почему бы нам не пойти вчетвером?

— Позвонить Алене?

— Конечно, позвони. Глупо не воспользоваться случаем.

— Ладно, уговорил. Но я буду говорить долго.

— Ради бога. Я подожду в машине.

Набрав в будке телефона-автомата номер Алены, я почти тут же услышал ее голос:

— Да? Слушаю? Кто это?

— Привет. Это я.

Довольно долго вслушивался в тишину. Наконец Алена ответила:

— Привет. Не мог позвонить еще позже?

— Ты ждала звонка?

— Час назад. Теперь уже не жду.

— Алена… Я только что проснулся.

— Не знаю. Еще минут десять, и я бы ушла.

— Но ты могла позвонить сама — если уходишь?

— Ты думаешь, я не звонила?

Я поневоле улыбнулся:

— Алена, не сердись. Пожалуйста!

Несколько секунд трубка опять молчала. Затем я услышал:

— Ладно, что с тебя взять. Ты… просто так?

— Да… Но тут такое дело… Мы с Сашей приглашены на банкет. Может, пойдешь с нами?

Снова секундная пауза. Затем вопрос:

— А что за банкет?

— Устраивает одна наша знакомая. Московская гранд-дама. Хорошо, если бы ты прихватила подругу. Не очень уродливую.

— Интересное требование. Для кого? Для твоего Саши?

— Для комплекта.

— Знаю я эти комплекты… Ладно. Мне как раз должна звонить одна подруга.

— Хорошенькая?

— Ты что, подбираешь кандидатуру на конкурс красоты?

— Да нет. Но все же мой друг…

— Успокойся. Думаю, у него глаза полезут на лоб.

— Ого!

— Вот тебе и «ого».

— Ну, если так… Попроси свою подругу приехать к тебе. А мы будем часов в семь. Устраивает?

— Устраивает. В семь мы выходим. А вы ждите нас у подъезда. Пока?

— Пока.

Повесив трубку, я пошел к машине.

Услышав, что вечером мы можем заехать за Аленой и ее подругой, Сашка повернул ключ зажигания, дал газ. Проехав немного, сказал:

— Отлично. Учти, до вечера у нас не так много времени. Сейчас едем к тебе.

Не доезжая до моего дома, свернул в переулок.

Я покосился:

— Ты что?

Сашка остановил машину:

— Слушай внимательно. И постарайся не задавать вопросов.

— Слушаю.

— Сейчас доберешься до своего дома. Пешком, на троллейбусе, неважно как. Войдешь в квартиру и соберешь то, в чем пойдешь вечером в «Континенталь» и в чем поедешь завтра.

— А в том, что на мне, нельзя?

— Нельзя. Не забудь, завтра ты должен выглядеть лет на двадцать старше.

— По-моему, лет на двадцать старше так и одеваются.

— Может быть. И все же… — Сашка постучал пальцами по баранке. Ладно. Кроссовки оставь. Но тенниска у тебя слишком молодежная. Прихвати обычную рубашку. Желательно с длинными рукавами. И возьми что-нибудь на случай, если будет холодно.

— Куртку?

— Лучше пиджак. У тебя есть пиджак? Просто пиджак?

— Просто нет. Но я могу взять от костюма.

— Возьми от костюма. Не забудь захватить права, техпаспорт и собственный паспорт. Вещи сложишь в сумку и возвратишься сюда. Но только опять пешком или на троллейбусе, на свою машину даже не смотри. Понял?

— Понял.

— Ключи от машины у тебя с собой?

— С собой. В общей связке.

— Отлично. Действуй. Я буду ждать здесь. И учти: домой ты сегодня уже не вернешься.

Я вышел из машины, проехал одну остановку на троллейбусе и поднялся к себе в квартиру. Всех тонкостей я еще не понимал, но смысл плана был ясен: никто не должен видеть, как я выезжаю со стоянки под собственным окном. В квартире уложил в спортивную сумку туфли, пиджак от обычного костюма, летний костюм для вечера и для вечера же рубашку, галстук и носки. Помедлив, добавил электробритву, одеколон, зубную щетку. Достал и бросил в сумку паспорт. Кажется, все. Если что забыл, возьму у Сашки. Застегнул молнию, взял сумку и спустился вниз. На скамеечке у моего подъезда никого не было. С безучастным видом пройдя мимо собственной машины, я свернул в арку. Сел на троллейбус и уже через минуту открывал дверь Сашкиных «Жигулей». С облегчением откинулся на сиденье — положив сумку под ноги.

— Порядок? — спросил Сашка. — Ничего не забыл?

— Ничего. Взял то, что ты сказал.

— Когда выходил из дома, кто-нибудь тебя видел?

— Повезло. Скамейка у подъезда была пуста.

— Это еще ничего не значит.

— Обычно там кто-нибудь да сидит.

— С таким же успехом кто-нибудь может сидеть у окна. Или на балконе. Документы взял?

— Взял.

— Где они?

— Права и техпаспорт в заднем кармане джинсов. Паспорт в сумке.

— Достань паспорт.

Я достал:

— Что дальше?

— Положи в карман джинсов.

— Но… ведь помнется?

— Не волнуйся, это ненадолго.

Я спрятал паспорт в джинсы:

— Что еще?

— Как у тебя с бензином? В твоей шестерке?

— Полный бак. И канистра в багажнике.

— Сейчас выходим и начинаем ловить такси.

— Зачем?

— Надо.

Я вылез из машины. Вместе с Сашкой вышли к улице, встали у обочины. Стояли довольно долго. Наконец, увидев вдали зеленый огонек, Сашка поднял руку. Притормозив, такси остановилось прямо перед нами. Сашка приоткрыл переднюю дверцу, вгляделся в парня нашего возраста:

— Шеф, извини. Допустим, нам нужно далеко? В область?

Парень свистнул:

— Ребята — только в пределах кольца. Уж извините. Нет.

— На нет и спросу нет. — Сашка захлопнул дверь. Парень дал газ, и «Волга» с шашечками уехала. Я с интересом посмотрел на друга. Тот усмехнулся:

— Не волнуйся, в область нам не нужно.

— А что нам нужно?

— Пожилой водитель.

Удовлетворила Сашку лишь третья остановленная им машина. За ее рулем сидел человек лет пятидесяти, с лысиной и небольшими усиками. Ничего не объясняя, мы забрались на заднее сиденье. Обернувшись, водитель некоторое время рассматривал нас. Наконец спросил:

— Куда, ребята?

— Да тут… — Сашка мотнул подбородком.

— Что «тут»?

— Такое дело… Так, между нами. Шеф, хочешь заработать?

Таксист неторопливо измерил нас взглядом.

— Заработать, как известно, хотят все. Вопрос как.

— Сейчас объясню, — сказал Сашка. — Знаешь, что такое ревнивая жена?

Водитель отвернулся. Хмыкнул:

— Примерно. Слышал от друзей.

— Серега, дай шефу документы… — Сашка легонько подтолкнул меня. Дай, дай. Паспорт, права, техпаспорт. Пусть посмотрит.

Я протянул несколько опешившему водителю документы. Взяв их, водитель краем глаза посмотрел на техпаспорт, и все вернул.

— Что дальше? Не пойму, ребята.

Сашка изобразил заминку:

— Понимаешь, шеф… Машина Сергея, моего друга, стоит во дворе. В конце этой улицы. А Серегу караулит жена. У окна. Может, на улице. Но уж точно караулит.

— А я здесь при чем?

— При том, что ты берешь ключи, входишь во двор, садишься в машину и выводишь ее сюда. Мы даем тебе за это четвертак, и распрощались.

Некоторое время водитель раздумывал. Крякнул:

— Ребята, не получается. Может, вы просто хотите эту машину увести?

— А документы?

— А что документы? Документы подделали, и все.

— Шеф, о чем ты? Поддельные сразу видно. Посмотри еще раз. — Сашка взял у меня документы. — Смотри — паспорт, техпаспорт, права.

Водитель осторожно почесал пальцем шею.

Сашка добавил:

— Потом, если бы мы хотели увести машину, зачем нам лишние свидетели? Мы бы сами ее увели.

— Н-ну… — Водитель явно колебался.