Море света - Шей Шталь

на Эйва, который сидит на диване в гостиной с кофе в одной руке и пультом — в другой. Прошло много лет с тех пор, как я видела, что он смотрел телевизор, устроившись на диване.

— Я была с Линкольном.

Он сжимает губы в тонкую линию, но не читает нотации, лишь спрашивает:

— Можешь хотя бы сообщать мне, когда не будешь ночевать дома? Я знал, что ты ушла из бара, но Мэл не сказала куда.

Я прислоняюсь к стене, скрестив руки на груди.

— Ну, она не знала, куда я пошла.

Брат направляет пульт на телевизор и выключает его. Вздыхая, встает и ставит чашку на стол. Проходя мимо меня, бормочет:

— Я собираюсь принять душ, а потом мне нужно поехать в Олимпию. И тебе нужно взять выходной на этой неделе. Не хочу, чтобы ты снова заболела.

— Хорошо.

Следующие двадцать минут я переписываюсь с Пресли. Ее интересуют подробности о сегодняшнем утре с Линкольном, но я не делюсь с ней деталями. Как мне сказать ей, что он любит сосать мою кровь в смс?

А потом подруга присылает мне еще сообщение, в котором говорит, что знает, что Кайло пытался меня поцеловать. Драма маленького городка никогда не заканчивается хорошо.

После ухода Эйва я принимаю душ и возвращаюсь в бар. Я знаю, брат сказал, что я должна взять выходной, но что мне делать? Сидеть дома и гадать, что происходит в баре? Это то, чем я обычно занимаюсь. Мы закрыты по воскресеньям. Это мой выходной.

Итак, когда я захожу туда, меня встречают любопытные взгляды и один раздраженный. Угадаете чей? Кайло. Он даже не хочет со мной разговаривать, а я чувствую себя такой идиоткой. Думала, что поступаю вежливо, сказав ему, что у меня есть отношения с кем-то, не так ли?

Дилан, Мэл и Пресли сидят в баре и разговаривают. Вдалеке, через большие окна, выходящие на причал, вижу, как «Амфитрита» покидает порт. Думаю, именно там он и должен был быть сегодня так рано утром.

— Итак, как прошла вчерашняя ночь? — спрашивает Мэл, наполняя держатели для салфеток. Я смотрю прямо перед собой на пустые бильярдные столы и табличку, которую нам пришлось повесить над ними, с надписью:

ЗАПРЕЩАЕТСЯ БИТЬ ЛЮДЕЙ КИЯМИ И БРОСАТЬ ШАРЫ.

Поверьте, это правило нарушается, по крайней мере, раз в неделю. На самом деле, в меня несколько раз бросали шары, а однажды шлепнули по заднице кием.

Пресли смеется, прикрывая рот рукой.

— Она хорошо погуляла прошлой ночью.

Беру со стойки нарезанные лаймы и бросаю в нее один за другим.

— Займись своими делами.

— По крайней мере, я не единственная, кто развлекается, — добавляет Дилан, не отрывая глаз от мобильного в руке.

Мэл смеется.

— Дилан, дорогая, есть разница между развлекаться и разрушать браки.

Дилан переводит взгляд на Мэл, словно собираясь возразить, но снова сосредоточивает свое внимание на телефоне.

Из-за угла появляется Эверетт, на этот раз на одной тарелке стопкой лежат блины, а на другой — сосиски. Он ставит их передо мной.

— У меня еще были яйца, но ты знаешь, там Кай. — Он использует щипцы, перебирая сосиски, вытаскивает одну и выбрасывает в мусорное ведро за стойкой. — Та, которую он уронил.

Мы все смеемся, а затем появляется Кайло, его глаза устремлены в пол, он идет по коридору к уборным. Мэл ждет, пока он не скроется из виду, прежде чем набить рот блинчиками.

— Я заказала торт и подумала, что мы могли бы просто украсить бар теми гирляндами, которые храним для Дня Святого Патрика?

— Идеально. — Пресли хлопает в ладоши. — Джордж сказал, что принесет нам пиццу.

Эверетт фыркает.

— Что, черт возьми, не так с моей едой?

— Мы устали ее есть, — добавляет Дилан, отказываясь прикасаться к блинчикам, но берет две сосиски и сразу обе запихивает в рот.

Эверетт качает головой, закатывая глаза.

— Ты не особо жаловалась, когда…

— Ладно. — Мэл хлопает ладонями по барной стойке. — Довольно.

Кайло возвращается из коридора, быстро направляясь в кухню. Вздохнув, иду за ним. Ловлю его в кладовой, он роется в полотенцах, которые мы там храним.

— Прости, что ничего не сказала тебе раньше, — говорю ему, понизив голос. — Я никогда не хотела, чтобы ты чувствовал себя плохо.

Кайло не оборачивается.

— Хорошо.

Я нервничаю, переминаясь с ноги на ногу.

— Ты на меня злишься?

Его тело напрягается, он резко вдыхает, а затем поворачивается ко мне лицом.

— Нет, не злюсь. — Он выходит из тени кладовой, и мне хорошо видно его лицо. Вот тогда я замечаю синяк под его правым глазом и припухлость на лице.

— Боже мой. — Наклонившись, обхватываю руками его щеки. — Что случилось?

Кайло отдергивает голову.

— Ничего.

Посмотрим правде в глаза, это Кайло. Я не в первый раз вижу синяк под глазом у этого парня, но может ли это быть чем-то большим? У него неприятности? Линкольн ударил его? Поверьте, я не хочу в это верить, но мало ли.

Кайло обходит меня и возвращается на кухню. Я стою какое-то время, задаваясь вопросом, что сделала не так, из-за чего он вдруг не стал со мной разговаривать.

Верно. Он поцеловал меня, и я сказала ему, что не испытываю к нему тех же чувств.

Около двух часов дня я все еще в баре, но уже не работаю. Я провела большую часть утра, заполняя документы для Эйва, а затем пару часов мыла окна на улице.

Стоя на тротуаре, любуюсь стеклом без разводов, когда слышу:

— Джорни! — А затем маленькие ручки обвивают мои ноги.

Я улыбаюсь мальчику, который прижимается ко мне.

— Привет, дружище. Как дела в школе?

Пожав плечами, он отпускает меня.

— Скучно. Одна девочка по имени Мэйбл все время пытается меня поцеловать.

Смеюсь.

— Я знаю малышку Мэйбл. Она хорошенькая, да?

Алтас еще раз пожимает плечами, его внимание теперь приковано к лодкам, выстроившимся в ряд в доках позади нас. Он быстро осматривается, как будто ищет кого-то конкретного. Поверь мне, малыш, я тоже ждала твоего папу весь день.

Флетчер приближается к нам, прихрамывая.

— Он слишком быстр для меня.

— Деда, ты не такой старый. В самом расцвете сил.

Он смеется.

— Слишком стар, чтобы гоняться за ребенком. — Флетчер искоса смотрит на меня. — Он захотел повидаться с тобой.

Подмигиваю Атласу.

— Хочешь прогуляться со мной по причалу, пока твой дед посидит в баре?

Флетчер усмехается.

— Тебе не обязательно этого делать, дорогая.

Замечаю, как загораются глаза Атласа.

— Я хочу.

Беру свою куртку из бара, пока Атлас рассказывает Мэл,