Перебежчики. Заочно расстреляны - Олег Лемехов

Суд над Филатовым начался 10 июля 1978 года. Ему было предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных ст. 64 и ст. 78 УК РСФСР (измена Родине и контрабанда). Четырнадцатого июля Военная коллегия Верховного суда СССР под председательством полковника юстиции М.А. Марова приговорила Филатова к расстрелу.

Однако приговор не был приведен в исполнение.

После подачи Филатовым прошения о помиловании смертная казнь была заменена на пятнадцать лет лишения свободы. Свой срок Филатов отбывал в исправительно-трудовом учреждении 389/35, более известном как лагерь «Пермь-35». В интервью французским журналистам, посетившим лагерь в июле 1989 года, он сказал: «Я сделал в жизни крупные ставки и проиграл. А теперь расплачиваюсь. Это вполне естественно».

Выйдя на свободу, Филатов обратился в посольство США в России с просьбой компенсировать ему материальный ущерб и выплатить ту сумму в валюте, которая якобы должна находиться на его счете в американском банке. Однако американцы сначала долго уклонялись от ответа, а потом сообщили Филатову, что право на компенсацию имеют только граждане США.

Следующий перебежчик, о котором речь пойдет далее, сейчас известен каждому, кто когда-нибудь интересовался историей КГБ. Это Олег Антонович Гордиевский. ставший агентом СИС в 1974 году. Своей непомерной известности он обязан удачному побегу из СССР, а главное, книге о КГБ, которую написал в соавторстве с профессором Кембриджского университета Кристофером Эндрю.

Гордиевский родился в 1937 году в семье сотрудника НКВД. Его отец к 1953 году дослужился до чина полковника и работал в Управлении учебных заведений. Брат Гордиевского Василий также служил в КГБ, в управлении «С» (нелегальная разведка) ПГУ. Сам Гордиевский по окончании школы поступил в МГИМО.

После окончания института в 1962 году Гордиевского приглашают на работу в ПГУ КГБ. В 1962–1963 годах он проходит обучение в разведшколе, а затем приступает к работе в управлении «С» ПГУ в 5-м отделе, занимавшемся нелегальной разведработой в странах Западной Европы. Правда, по ряду причин на роль нелегала молодой лейтенант Гордиевский не подошел, и был оставлен в аппарате управления, где, помимо служебных обязанностей, активно занимался общественной работой. В 1963–1964 годах он был культоргом управления и имел возможность общаться с такими известными нелегалами, как И. Ахмеров, К. Молодый, и другими.[56]

В 1966 году Гордиевский был командирован в Данию, где в копенгагенской резидентуре работал по линии «Н» (поддержка нелегалов). В то время, как, впрочем, и в дальнейшем, коллеги по работе характеризовали Гордиевского положительно. Вот как вспоминает о нем Б. Григорьев, работавший с Гордиевским в управлении «С»:

«Следует признать, что Гордиевский был довольно-таки незаурядной личностью с большими задатками. Неплохое общее образование, полученное им в МГИМО и в школе КГБ, его несколько академический, по довольно подвижный ум, чрезвычайная усидчивость и трудоспособность, интерес к истории и философии, серьезная начитанность выделяли его даже среди весьма образованной массы разведчиков и дипломатов. Немногословный, скрытный по характеру, сдержанный в выражении эмоций, со слегка старомодными манерами, он не «приклеивался» к какой-либо группе или кружку, а входил в них на правах свободного члена. Он не был завсегдатаем компаний, иг курил, почти не пил, испытывая явную скованность в общении со слабым полом, но букой не был. Страшно стеснялся своей застарелой болезни — гайморита. Держался всегда в тени, хотя был непомерно честолюбив, не стремился на партийные и другие выборные должности, никогда не злословил и не сплетничал, предпочитая отмалчиваться, если при нем заходил о ком-то разговор».

Подобное мнение высказывает о нем и М. Любимов, резидент КГБ в Дании с 1976 по 1980 год, являвшийся в 1976–1978 годах прямым начальником Гордиевского.

«Гордиевский импонировал мне своими обширными познаниями в области политики, истории и религии, датских нравов и обычаев, мне нравились его интеллигентность и покладистый характер. Мешало нам сблизиться его равнодушие к «богемной жизни»: я, грешным делом, люблю застолья и компании, он же мало с кем общался, предпочитая уединение и музыку. В советской колонии к Гордиевскому относились по-разному: одни ценили его вежливость и предупредительность, готовность помочь и чувство юмора, по кое-кто считал его двуличным, себе на уме».

События в Чехословакии в 1968 году стали, по ело вам Гордиевского, поворотным пунктом в его отношении к советскому строю. Находясь в Дании, он имел возможность более или менее объективно судить о «Пражской весне» и роли КГБ в подавлении демократическое движения. В частности, уже находясь в семидесятые годы в Москве, он узнал, что управление «С» направила в Чехословакию под видом западных туристов около тридцати нелегалов с целью сбора информации. Среди них был и брат Гордиевского, прибывший в Чехословакию с западногерманским паспортом. В середине 1970 года Гордиевский возвратился в Москву и продолжил работу в Центре.

В 1972 году Гордиевского переводят из управления «С» в 3-й отдел ПГУ, занимающийся Великобританией и странами Скандинавии, а в 1973 году направляют заместителем резидента по линии ПР(политическая разведка) в Данию под прикрытием должности первого секретаря посольства. К тому времени, как пишет сам Гордиевский, он уже понял, что «лучший способ борьбы за демократию против коммунистического режима для офицера КГБ является работа на Запад». По приезде в Копенгаген Гордиевский, по его собственным словам, принялся искать контакты с западными спецслужбами и после длительного взаимного прощупывания в конце 1974 года начал активно работать на СИС.

Несколько иной точки зрения придерживается М. Любимов. Он считает, что Гордиевского долго, целенаправленно и искусно втягивали в сотрудничество на идейной основе. И в этом нет ничего удивительного. Ведь работали же на коммунистов бесплатно, по идейным соображениям, многие агенты.

Однако существует другая версия — о вербовке Гордиевского не в 1974 году, а гораздо раньше, во время его первой командировки в Данию. Тогда он посетил квартал «красных фонарей», нарушив тем самым правила поведения советских граждан за границей. Будучи задержанным полицией, он не нашел в себе силы противостоять шантажу и согласился на сотрудничество с ПЭТ (датская контрразведка). Длительное время датчане не устанавливали с ним контакт, так как посчитали, что он признался KГБ о своей вербовке, и теперь его используют в качестве приманки для оперативных игр. И только в 1973–1974 г., убедившись, что он утаил факт своей вербовки, сотрудники контрразведки установили с ним связь, а позднее передали англичанам. Впрочем, подлинные обстоятельства произошедшего станут известны только после того, как будут рассекречены архивы СИС.

Гордиевский пробыл в Дании до середины 1978 года, и все это время регулярно встречался с сотрудниками СИС. В этот период по его наводкам был раскрыт ряд центов и нелегалов КГБ в западноевропейских странах. Так, в середине 1976 года он узнал о наличии у КГБ высокопоставленного агента в МИД Норвегии и сообщил об этом СИС. Англичане передали эти сведения службе безопасности Норвегии, и та 27 января 1977 года арестовала секретаршу министра иностранных дел Норвегии Гунвор Галтунг Хаарвик, завербованную в 1950 году МГБ на почве любви к русскому военнопленному Владимиру Козлову. Хаарвик была арестована во время встречи со своим оператором А.К. Принципаловым, работавшим под дипломатическим прикрытием. На следящий Хаарвик призналась, что работала на КГБ, а через полгода, 5 августа 1977 года, умерла в тюрьме от сердечного приступа, так и не представ перед судом. По свидетельству Гордиевского, арест Хаарвик привел к опасным тля него последствиям. В 1978 году вычищенное дело Хаарвик, в котором отсутствовало даже ее имя и национальность, было дано К. Филби с просьбой проанализировать причины ее провала. Филби пришел к выводу, что единственно возможным объяснением ареста агента был «крот», проникший в КГБ. К счастью для Гордиевского, руководство КГБ не очень доверяло Филби и не придало должного значения его выводам.

Другим агентом КГБ в скандинавских странах, выданным Гордиевским, стал Стиг Берглинг, сотрудник службы безопасности Швеции (СЕПО), отвечавший за ее связь с министерством обороны. Гордиевский узнал о его существовании в 1977 году и сообщил об этом англичанам. Те, в свою очередь, поставили в известность СЕПО, и в марте 1979 года в аэропорту Тель-Авива Берглинг был арестован израильской полицией и доставлен в Швецию. В декабре 1979 года стокгольмский суд первой инстанции приговорил его к пожизненному заключению за шпионаж в пользу СССР.

Еще одним агентом КГБ, о котором Гордиевскому стало известно в 1978 году, был Арне Трехольт, являвшийся на момент ареста членом постоянной норвежской делегации при ООН в Нью-Йорке. В 1978 году по наводке Гордиевского за ним было установлено наблюдение, зафиксировавшее его регулярные встречи с оператором из КГБ Г.Ф. Титовым. Двадцатого января 1984 года Трехольт был арестован в аэропорту Осло и вскоре предстал перед судом по обвинению в шпионаже в пользу СССР. Суд приговорил его к двадцати годам тюремного заключения.[57]