На пути к сверхобществу (Части 4-7) - Александр Зиновьев

ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ

Термин "интеллигенция" многосмыслен, причем в каждом случае смысл довольно неопределенен. И дело тут не просто в игнорировании требований логики к терминологии, а в сложности социальной структуры населения, в ее изменениях и многоплановости. До революции в интеллигенцию включали писателей, художников, ученых, врачей, инженеров, учителей, профессоров и т.п., короче говоря - более или менее образованных людей, занимавшихся интеллектуальным трудом или по крайней мере трудом, требовавшим образования и интеллектуальных усилий. Таких людей было сравнительно немного. Они образовывали особую социальную категорию. Их социальную роль видели в просвещении "народа" и в его идейно-моральном улучшении. Они сыграли огромную роль в критике дореволюционного общества и в идейной подготовке революции 1917 года. После Октябрьской революции еще имела место какое-то время инерция дореволюционного статуса этой категории граждан общества. Однако вскоре вступили в силу новые факторы. Во-первых, общее и профессиональное образование стало достоянием миллионов людей, так что этот признак уже не выделял интеллигенцию в старом смысле из прочей массы людей. Во-вторых, сферы деятельности, ранее считавшиеся сферами интеллигенции, разрослись настолько, что число занятых в них людей стало исчисляться сотнями тысяч и даже миллионами. Причем и их коснулись общие законы социального структурирования. На первый план вышли социальные различия людей, занятых в совокупности в одном и том же виде интеллектуальной, творческой, культурной и т.д., в общем "интеллигентской" деятельности. Например, в науке установилась многоступенчатая иерархия социальных позиций от академиков, принадлежавших к самым высшим и привилегированным слоям общества, и до младших научных сотрудников, технического персонала и всяких подсобных работников, принадлежавших к низшим слоям. Разница в жизненных благах для них достигла колоссальных размеров. Аналогичная ситуация сложилась и в других сферах "интеллигентского" труда. И в-третьих, высоко образованные люди заполонили все прочие, "неинтеллигентские" сферы общества - государственные учреждения, управленческий аппарат, органы государственной власти, милицию, юридические учреждения, армию, спорт и т.д. Большое число ученых, писателей, художников, музыкантов, профессоров, юристов, врачей и т.д. заняли в обществе такое положение, что их скорее следовало отнести к категории чиновников системы власти и управления, чем к интеллигенции в старом смысле. Тем не менее в послесталинские годы сложилась определенная категория людей, которую можно назвать интеллигенцией. В широком смысле слова. В эту категорию вошли люди с высшим и специальным средним образованием, занятые трудом по профессии, приобретенной благодаря образованию (научные работники, преподаватели, врачи, инженеры, журналисты и т.д.). Для них источником средств существования и жизненного успеха стало именно их профессиональное образование и успехи в профессиональной работе. Многие из них заняли довольно высокое положение в обществе, большинство - среднее, прочие имели шансы както повысить свой статус и улучшить свои жизненные условия. В целом эта категория имела целый ряд преимуществ перед другими - сравнительно обеспеченное положение, легкая и интересная работа, минимум или отсутствие риска, гарантии положения, возможности улучшений, доступ к культуре, среда общения и многое другое. Кто-то пустил в ход слово "образованщина", вполне подходящее для этой категории. С моральной точки зрения "образованщина" была (и остается) наиболее циничной, приспособленческой, трусливой и подлой частью населения. Она была лучше других образована. Она была уверена в своей профессиональной нужности и ценности. Ее менталитет был гибок, изворотлив. Она умела представить любое свое поведение в наилучшем свете и найти оправдание любой своей подлости. Она стала добровольным оплотом режима. Она была не жертвой режима. А его носителем, его слугой и хозяином одновременно. Она была социально эгоистичной, думала только о себе. Ее роль представляется двойственной. С одной стороны, она поставляла людей в оппозицию к режиму, сочувствовала диссидентам и даже поддерживала их, была подвержена влиянию западной пропаганды. А с другой стороны, она поддерживала антиоппозиционные действия властей и сама активно громила диссидентов и "внутренних эмигрантов". Одновременно с рассмотренным процессом происходило формирование сравнительно немногочисленного слоя, который можно назвать (и часто называют) интеллигенцией в узком смысле слова или "интеллектуалами". К концу брежневского периода этот слой стал весьма ощутимой силой в обществе. В него вошли представители науки, литературы, музыки, журналистики, профессуры, театра, изобразительного искусства и других сфер культуры. Это - известные личности, имевшие более или менее широкое и сильное влияние на умы и чувства людей. Но не только они. В этот слой вошли и многие тысячи людей "помельче", рангом ниже, но на своем уровне, в своем регионе и в своей сфере выполнявшие сходные функции, занимавшие сходное положение. И так вплоть до самых "маленьких", своего рода "солдат" и "чернорабочих" этой армии интеллектуалов, которые выполняли функции распространителей влияния интеллектуальных "офицеров" и "генералов", а также служили резервом воспроизводства этого социального монстра. Этот слой "властителей дум" советского сверхобщества был базой западного идейного наступления на советское сверхобщество, поставщиком в пятую колонну Запада в Советском Союзе. Одновременно его "генералы" и "офицеры" делали успешную карьеру, добивались успеха, наживались, приобретали репутацию борцов за прогресс, умело использовали конъюнктуру дома и на Западе. В этой среде вызрела идея: элита общества должна жить по-западному, для чего надо "народ" заставить работать на нее тоже по-западному.

"ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО"

Не все то, что возникало в коммунистическом человейнике, соответствовало его социальной организации. Многое возникало под влиянием извне и на основе некоммунистических явлений человейника. Более того, развитие человейника на основе коммунистической организации порождало явления, не укладывавшиеся в рамки коммунизма и даже имевшие антикоммунистическую направленность. Выше нам неоднократно приходилось встречаться с такими явлениями. Это, например, когда речь шла о правящих группах и о попытках создания нового человека, а также о слоях богатых. К этому добавлю еще следующее. Чем более развивалось, усложнялось и богатело советское общество, тем более социальная структура его сближалась с таковой западного общества, исключая частное предпринимательство. Последнее допускалось в ничтожной мере (так, чтобы такой слой не мог возникнуть) или было преступным ("теневая экономика"). Возникали многочисленные объединения людей и даже организации за пределами власти, экономики и идеологии. Некоторые из них узаконивались. Но в большинстве случаев они никак не оформлялись и не поддавались контролю со стороны властей и коллективов. Они возникали главным образом в кругах "образованщины" и интеллектуалов, причем на основе личных контактов. Они образовывали нечто вроде гражданского общества западных стран.

"ОБЩЕСТВО" ВТОРОГО УРОВНЯ

В советской истории с самого ее начала в силу ряда обстоятельств бедность страны, ограниченность средств, важность и срочность задач, возможность власти бесконтрольно распоряжаться ресурсами и другие регулярно создавались и допускались для отдельных личностей, групп, отраслей и направлений в науке и технике, предприятий, строек и т.д. исключительные условия, которые были невозможны или недопустимы для прочего общества. Классическим примером на этот счет может служить ситуация с ядерной физикой, атомной и водородной бомбой и космической программой. Таким путем в стране произошло разделение на особую элитарную, или привилегированную, часть и прочее общество, скажем - на "общество" первого (прочее общество) и второго уровней (элитарная часть). "Общество" второго уровня первоначально существовало за счет "общества" первого уровня полностью и было не очень значительным. Но постепенно оно разрасталось, приобретало все более важное значение, стало абсолютно необходимым для существования страны и даже стало прибыльным. Например - это атомные электростанции, электроника, торговля продукцией военно-промышленного комплекса, развитие авиации, выдающиеся достижения в культуре и многое другое. К концу брежневского периода "общество" второго уровня стало не временной мерой власти, а постоянным компонентом социальной структуры советского коммунистического человейника. Никакие точные данные о соотношении обществ первого и второго уровней мне не попадались - они либо были секретными, либо никому в голову не приходила идея осуществить тут какие-то измерения. Но по ряду косвенных и случайных данных можно было сделать некоторые хотя бы приблизительные выводы. По моим расчетам, по крайней мере 5 процентов работающих граждан было вовлечено в деятельность "общества" второго уровня. Причем это в значительной мере была элитарная часть населения. Уровень жизни в среднем по крайней мере в 4 - 5 раз выше, чем в прочей части страны. Неизмеримо ниже степень мелочного давления коллективов на индивидов и идеологической обработки. Одним словом, по уровню и образу жизни, а также по характеру деятельности эта часть советского общества жила почти по-западному. Такое "вертикальное" структурирование общества отразилось, естественно, в" системе власти и управления, а также в рассмотренном выше расслоении населения. По некоторым признакам можно было судить о том, что происходило разделение и в высших эшелонах власти, и в привилегированных слоях. Так что общество второго уровня пополнялось представителями системы власти и высших слоев. Пространственно "общество" второго уровня локализовалось в основном в Москве и в некоторой степени в столицах республик Советского Союза традиционное разделение на столицу и провинцию становилось формой правления "вертикального" структурирования сверхобщества.