S-T-I-K-S. Человек из Пекла. Книга 2. Часть 3 (СИ) - Тимофеев Денис

Минут пять девушка плавала, затем не спеша, грациозно даже, вышла из воды. И тут же начала мёрзнуть… Дима был уже рядом… а затем их захлестнуло и всё случилось здесь же, на берегу… эмпатия преподнесла сюрприз… ощущая друг друга, как себя, удовольствие возросло многократно! Это опьянило настолько, что оба буквально "выпали" из реальности, утонув в океане, попав в эпицентр взрыва эмоций…

Осознали себя немного позже, когда буря утихла и разум, наконец, вышел из эмоционального "нокаута"…

Продолжить решили уже в палатке и снова их "накрыло"…

— Медоед…

— М-м..? — отозвался парень и тут же добавил:

— Вообще… меня Димой зовут, если что. Медоед это… второе имя.

Слова Медоеда сбили девушку с мысли, она поднялась с груди парня, опёрлась на локоть.

— Но…

— Я местный, помнишь? Так что мне тоже можно иметь нормальное имя.

— Точно… — она снова улеглась ему на грудь. — Дима… — "попробовала" на вкус.

— О чём хотела поговорить? Сбил тебя.

— Ах да… — Анжелика немного смутилась, но взяла себя в руки. — О нас хотела поговорить. Да успокойся ты! — она снова опёрлась на локти, улыбаясь. — О нас, в смысле, о… м-м… сексе…

— И-и… что не так..? — не понял парень.

— Наоборот, всё… слишком так. Как объяснить-то… в общем, я теперь поняла, почему нас в школе на старших курсах учили никогда не открываться полностью, держать блок… в процессе этого самого… — она сделала небольшую паузу, дав Диме осознать её слова. — И, скажу откровенно, я склонна согласиться. Нет, всё круто, феерия просто! Но… этого слишком много… понимаешь..?

Медоед и понимал и нет. Спросил:

— А как же телесный контакт..?

Девушка снова улеглась на грудь Диме.

— С этим вообще интересно получается… при возбуждении… не знаю почему так… вернее, знаю, но не очень верю учителям… в общем, защитная реакция на уровне физики включается какая-то. Блок начинает частично работать, пропуская только физические ощущения и то, в "облегчённом", так сказать, варианте.

Некоторое время молчали. Медоед пока не знал, как относиться к словам Анжелики. Что называется, надо пробовать. Попробовать решили уже с утра, эмоций на сегодня и так через край, плохих и хороших и очень хороших.

— Должна тебе признаться кое в чём, — начала вдруг Анжелика, вырвав Медоеда из сладостного витания в облаках. Настрой девушки изменился, став напряжённее. Напрягся и Дима.

— Я… — она запнулась, "набрала" эмоционально воздуха и проговорила:

— В начале нашего знакомства я применила кое-что на тебе. Лёгкое внушение. Чтобы ты не видел в нас врагов, быстрее доверился. Очень ты интересен мне был. Сначала своими загадками. Дальше и как человек, никогда таких не встречала. И, честно, воздействовать на тебя перестала достаточно быстро… — к этому моменту "пожар" в эмоциях Димы приутих и сейчас еле "тлело". — Да и внушения того совсем чуть-чуть было… — закончила совсем тихо, понимая, как по-дурацки, именно сейчас, всё это выглядит, но и не признаться тоже не могла.

Она так и продолжала лежать на груди Димы и ему казалось, что после своих слов девушка будто вцепилась в него, боясь отпустить, боясь, что он сам её отстранит и прогонит. И Медоеду хотелось это сделать. Поначалу. Снова предательство! Первая и не всегда правильная реакция, "вспыхнул" сперва и успокоился, эмоции стали ровными. Возможно, не "читай" Дима Анжелику сейчас, не будь она полностью перед ним открыта, дальнейшие их отношения пошли бы по-другому. Размышляя, постаравшись взглянуть на слова девушки с другой стороны, он понял, что и сам, скорее всего, поступил бы так же, умей внушать. Да и не знакомы они тогда были совсем. Внушение. Медоед вспомнил несколько моментов, когда он заставлял окружающих ощущать то же, что и он, пусть и не специально. Такое же, в принципе внушение. А Анжелика, значит, умеет. И не то ли это внушение было, когда "зверь" взрыкнул, у машин, в самом начале ещё, когда чуть не постреляли друг друга? Почему тогда позже не ощутил? Не чувствовал угрозы? Похоже на то.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Не молчи, пожалуйста, — она чуть приподнялась, посмотрела ему в глаза. Такие большие, Дима всегда начинал "тонуть" в их зелени, если смотрел дольше пяти секунд. Напряжена, "сжалась" внутренне.

— А что ты хочешь услышать? — спросил Дима, дублируя успокаивающим мысле-образом, в который вложил все свои размышления и выводы. — Не делай так больше. И потом, когда-нибудь, научи и меня внушению, будем внушать друг друга, — на лице его проскользнула улыбка.

Девушка облегчённо выдохнула и уткнулась лицом в его грудь. В эмоциях ощущалась наступившая лёгкость, словно она сбросила груз. Дима же глубоко вдохнул её запах, приятно, очень приятно. Больше не говорили. Не было нужды и спустя некоторое время, Анжелика, засыпая, поймала себя на мысли, что ощущает себя в полной безопасности, такой, которую не чувствовала уже давно. Такой, какую ощущал сам Дима, тогда, с отцом, здесь же. Да и на душе спокойно стало, словно что-то встало, наконец, на своё место…

Дима ощущал схожие чувства, не смотря даже на эту неожиданную "неровность". Хотя, сам-то хорош? Как бы она отреагировала, скажи он, что был муром, что обрекал людей на смерть, позволял этим смертям случаться, убивал сам. И да, Пекло забери, это ему нравилось, там, в Клетке. Нет, об этом она, да и вообще никто из близких никогда не узнает. Медоед глубоко вдохнул, выбросив эти мысли из головы. Пустота в душе медленно начала заполняться, он чувствовал, что жив и ощущение это с каждым проведённым вместе с Анжеликой часом росло и крепло…

С утра, вернее, ближе часам к девяти, проснувшись, "проверили" слова Анжелики на счёт блоков во время "этого самого". И да, с ними всё оказалось… не настолько "жгуче" и "крышесносно", более "привычно", что ли. И при этом страсти и желания меньше не стало ни на йоту. Да, периодически можно будет, наверное, "баловать" друг друга, но не более.

Примерно через час выдвинулись в путь. Оставался последний рывок и они окажутся в безопасности, среди своих, среди друзей.

***

Приграничье.

Стаб Гвардейский.

Вечер этого же дня.

— Слышь, Хохол!

— Чё?

— Глянь-ка в хитрый глаз, кого там хер несёт на ночь глядя… я пока смену оповещу, — боец потянулся к рации, а второй прильнул к дальномеру на треноге.

— Тэ-э-кс, кто у нас там… двое… — начал этот самый Хохол. — Оба-на! Деваха! Краси-и-вая… второй… пацан какой-т… Веде звони! Срочно! — Оторвался он от окуляра и взгляд был ошарашенный, словно призрака увидел.

— Чё-е?!

— Медоед там, чё! Вернулся! — гаркнул Хохол.

— Кто-о?!

— А-а-й..! Ты ж из недавних, не в курсе! Дай сюда рацию!

***

Веда в это время уже готовилась сдать смену напарнику, разложила в сотый раз в шкафу-архиве папки по порядку, убралась на столе, хотя особо и убирать нечего. Дни, как правило, проходили однообразно и рутинно. Нового в Гвардейском ничего и не происходило почти. Гостей совсем мало, да и те, поголовно знакомые, новеньких не было уже давно. Из Гранита, разве что, почти тридцать квазов недавно припёрлись, но там и ситуация совсем иная. Институтские? С ними тоже уже ясно и договорено всё. Последнее время, правда, женщину не оставляло странное предчувствие, что должно случиться нечто серьёзное.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Когда в кабинет настойчиво постучали и после команды вошёл вахтённый, явно запыхавшийся, словно пробежал километр, а не поднялся по лестнице на второй этаж, у Веды на секунду замерло сердце. Вот оно, подумала она, это самое нечто серьёзное!

— Говори, — сердце начало биться чаще.