«Крот» в генеральских лампасах - Владимир Матвеевич Чиков

Москве. Что помимо фотопленок будет передана информация о проведении в ВДА объектового учения по гражданской обороне с прилагаемым планом и списком его организаторов и участников. Тогда же он уведомил американцев о том, что в середине декабря 1979 года он неожиданно для самого себя опять выезжает в Индию на прежнюю свою должность военного атташе при посольстве СССР.

* * *

Прибыв в Дели, Поляков на организованном в советском посольстве приеме по случаю отъезда его предшественника на родину узнал от своего американского коллеги, полковника Левиса Гоуда, о запланированной для него встрече с приезжающим на днях сотрудником ЦРУ Вольдемаром Скотцко.

Их встреча состоялась в офисе Гоуда, куда Поляков прибыл впервые в генеральской форме. Он сообщил американцам, что по приказу министра обороны СССР назначен старшим оперативным начальником разведаппаратов ГРУ Генштаба в Бомбее и Дели, что ему надлежит отвечать за состояние работы военной стратегической разведки в Юго-Восточном регионе.

— А не могли бы вы назвать нам задачи, которые были поставлены вам на период командировки в Индию? — попросил его молодой Скотцко.

Вольдемар Скотцко оказался моложе Полякова на двадцать лет и в свои тридцать восемь уже достаточно поднаторел в закордонных шпионских делах. Глядя на него с заискивающей улыбкой, Поляков без колебания начал раскрывать ему секретное задание по разведработе в Индии. Потом сообщил о привезенных для ЦРУ двадцати непроявленных пленках.

— Пожалуйста, вкратце скажите, что вы там, в Москве, пересняли? — поинтересовался Скотцко.

Недовольный вопросом американца Поляков улыбнулся едкой, мефистофелевской улыбкой и начал перечислять, вспоминая переснятые документы:

— Во-первых, это фотокопии нескольких номеров журнала «Военная мысль» за этот год. Во-вторых, план нашей разведки на восьмидесятый год. В-третьих, решения Центра по повышению боевой и мобилизационной готовности в связи с обострением военно-политической обстановки в Южной и Юго-Восточной Азии. В-четвертых, о личном составе и организационной структуре разведаппаратов в этом регионе с указанием должностей прикрытия и псевдонимов нескольких разведчиков-нелегалов. Так… что же еще-то я переснимал? — Поляков сделал вид, что вспоминает, но почти сразу же воскликнул: — Ах, да! Чуть не забыл про материалы своей диссертации. Речь в ней идет о вопросах организации агентурной связи. Для сотрудников ЦРУ — это будет незаменимый классный учебник, по которому вы, американцы, должны учиться, как надо работать на каналах связи со своими помощниками.

Скотцко, недоумевая, пожал плечами. Потом спросил:

— А почему вы считаете, что мы не умеем работать на каналах связи?

— Да потому что вы всегда совершаете непоправимые ошибки на каналах связи. Об этом я уже не раз говорил вашим коллегам, ранее работавшим в Рангуне и здесь, в Дели.

Чтобы не входить в коллизии с щепетильным советским генералом, Скотцко ничего не оставалось, как поблагодарить его:

— Что ж, спасибо, будем учиться по вашему учебнику. Диссертация вами уже защищена или нет?

— Нет. Не успел из-за нежданно-негаданной командировки сюда.

По окончании этой короткой беседы Скотцко в связи с возникшим осложнением политической обстановки в Индии из-за событий в Афганистане предложил проводить последующие встречи только на конспиративной основе. Зная об увлечении Бурбона литературой и частых посещениях книжных лавок в Бирме, Индии и США, американец предложил проводить встречи в книжных магазинах, обмениваясь в удобный момент одинаковыми портфелями с вложенной в них информацией. Поляков согласился с таким вариантом связи, но об установлении «контакта» с американским «дипломатом» Вольдемаром Скотцко докладывать в Центр не стал.

Однако для легализации своих связей с дипломатами из посольства США он спустя некоторое время сообщил в Москву о том, что начал налаживать с ними деловые отношения. А чтобы отвести от себя подозрения в несанкционированных связях с ними и обезопасить свою преступную деятельность, «хитрый лис» телеграфировал в Центр о ненадежности оперативных контактов из числа индийцев и о том, что из-за них некоторые его подчиненные, офицеры-связники, попали в разработку индийской контрразведки. Естественно, такое пренеприятное сообщение резидента Данина вызвало у руководства ГРУ большую тревогу. Для выяснения причин неблагоприятно складывающейся обстановки для работы военной разведки в Индии был срочно командирован многоопытный, прошедший огонь, воду и медные трубы генерал-лейтенант Владимир Григорьевич Молчанов. Проверку этого острого сигнала он провел через сотрудников внешней разведки, работавших под крышей советского посольства в Дели. Проверка показала, что опасения Полякова были напрасными и, возможно, даже ложными: никто из военных разведчиков и их агентов не находился под подозрением индийских спецслужб, и об этом свидетельствовали дальнейшие годы их работы.

Перед отъездом в Москву Молчанов предупредил Полякова о недопустимости направления в Центр ложной, непроверенной информации. Амбициозному резиденту критическое замечание Молчанова пришлось не по душе, но возражать начальнику оперативного управления из Москвы он не решился. Однако обиду затаил и, чтобы доказать Центру, что его опасения были не случайны, на очередной встрече со своим оператором выдал ему одиннадцать агентов делийской резидентуры и засветил военного разведчика Григория Альдубаева [76]. В качестве вознаграждения за эту информацию Поляков получил новый быстродействующий приемопередатчик «Брест» и фотоаппарат «Никон» со сменными объективами.

На последующей явке в книжном магазине у рынка «Хан Маркет» он предал еще двенадцать агентов и передал фотопленку с установочными данными на 107 выпускников разведывательного факультета Военно-дипломатической академии. Когда в штаб-квартире ЦРУ получили из Индии эти шпионские сведения Бурбона, то там окончательно убедились в том, что Поляков для них является настоящим кладом ценнейшей информации, что он позволил им заглянуть сквозь «замочную скважину» на многие государственные и военные секреты СССР. Но это походило не на замочную скважину, а на распахнутую для американской разведки дверь, позволявшую ей получать самые оберегаемые в Советском Союзе секреты.

Руководство Лэнгли, понимая, что генерал ГРУ Генштаба Вооруженных сил СССР Поляков — суперценный для них источник разведывательной информации, дало указание к более глубокой его зашифровке. 15 апреля 1980 года ЦРУ поставило в известность руководство ФБР о том, что в интересах личной безопасности Бурбон должен фигурировать в переписке под новым псевдонимом — Спектр. Эта информация, направленная в главную контрразведывательную службу США, сыграла впоследствии роковую роль…

***

В начале мая 1980 года Спектр на очередной встрече с цэрэушником сообщил, что через месяц уходит в отпуск, и передал ему фотопленку с содержащими служебную тайну материалами Информационных бюллетеней ЦК КПСС, которые он, как военный атташе, имел право получать на один день под расписку в секретариате посольства. Тогда же Скотцко, как и положено, проинформировал штаб-квартиру ЦРУ о его отъезде в отпуск в Москву и вскоре получил ответ. В нем говорилось:

…Перед Спектром необходимо поставить следующие четыре задачи:

— выявление планов использования Советским государством ядерного оружия в случае